olhanninen (olhanninen) wrote,
olhanninen
olhanninen

Categories:

В. Розанов о "Моисее" Микеланджело

Прогуливаясь по Риму, интеллигентный самостоятельный турист непременно выделит время взглянуть на "Моисея" Микеланджело. Сделал это в свое время и известный русский философ и, конечно, записал свои впечатления. Итак, Василий Розанов о "Моисее" Микеланджело.
К образу Моисея В.Розанов в своих размышлениях возвращается очень часто, но вот он встретился с интерпретацией этого образа великим Микеланджело. И - восстал.

Знаменитый "Моисей" - мраморная статуя ветхозаветного пророка высотой 2,35 м, - занимает центральное место в скульптурной гробнице папы Юлия II в римской базилике Сан-Пьетро-ин-Винколи (San Pietro in Vincoli, что значит «св. Петр в веригах»). Над этой скульптурой с 1513 по 1515 годы работал Микеланджело Буонарроти. Вернее, заканчивал, потому что в общей сложности к этой работе он периодически возвращался в течение 40 лет.

1. Сборник "Эмбрионы"

В сборнике афоризмов "Эмбрионы", записанных в конце 90-х и начале 900-х, обращенном, по выражению самого автора, "к читателю" (в отличие от "Уединенного" - без читателя) В. Розанов пишет об ошибочном преувеличении скульптора.

"Нет более обманывающей фигуры, чем "Моисей" Микель-Анджело: этого Моисея не было - фантазия художника, его априорная мысль ошиблись.
Моисей был косноязычен: написатель книг, равных которым не знает мир, вовсе не мог говорить. Не поразительно ли? Вся мощь слова сосредоточилась в духе, и для телесного языка, для этого болтающегося куска мяса, - ничего не осталось.

Но он еще вывел израильский народ из Египта; он провел его через пустыни; довел до "земли Обетованной". Удивительный человек; как верны, проникновенны слова Гейне: "Как мал Синай - когда на нем стоит Моисей". Это величайшее слово удивления к Моисею, какое мы знаем, вырвавшееся у язычника - писателя, в языческую эпоху.

Я думаю - он был мал и тщедушен; быть может - без бороды или с немногими редкими волосами на подбородке. Я думаю, он также был в теле своем нем по отношению к делам, им совершенным, как был нем в языке по отношению к написанным им книгам.
Он весь был внутри, сосредоточен. Без сомнения, он был прекрасен, как никто из людей - никто до Христа: но это красота неуловимая, непередаваемая, и во всяком случае непереданная.
Микель-Анджело обманулся и обманул."

2. Сборник "Итальянские впечатления"

А в "Итальянских впечатлениях" Розанов оценивает эту скульптуру Микеланджело еще строже - идолом.

"Гладиатор умирает, Моисей живет. Вот уж кому жить! Мне почему-то "Гладиатор" дороже статуи Микель-Анджело, хотя оно в другой линии направления такле же совершенство. "Гладиатор" подходит к христианству, "Моисей" опять уходит назад, в древность, в язычество. Конечно, к историческому Моисею, о котором в "Книге Чисел" замечено, что он был "кротчайшим из людей", она не имеет никакого отношения.
"Господи, доколь я буду выносить ропот этого народа: он был для меня - как ребенок для матери в ея утробе", - говорит законодатель о себе в другом месте. Евреи, ропщущие на Моисея, бежали вместе с тем за ним, как овцы за пастухом; и воистину, пастушеский лик есть подлинный образ его. Никогда он до конца не гневался, а было за что; и угроза заканчивалась милостью.

"Господи, если Ты решил изгладить из книги живота народ этот (за золотого тельца), изгладь и меня из книги жизни", - говорит он еще. Читать о любви Моисея к народу нельзя без слез, и тысячекратно понятно, почему этот единственный в истории пример любви человека к своему племени вызвал ответно в последнем такую безмерную любовь и преданность к нему. Мертвый и живые - они обнимаются, как "Медный змий", кольцами одного тела, несокрушимого, вечного.

Микель-Анджело изваял около гробницы Юлия II "океан" - эмблему. Да, это не лицо и не портрет, а эмблема. Творение Фидия в храме Зевса Олимпийца не было совершеннее; вот ум, "помавающий бровями", как определил старца-бога Гомер, и эту строчку его взял за тему Фидий и как будто взял Микель-Анджело. Фигура - отвлеченна. Ни одного знакомого из Библии выражения нельзя представить звучащего с языка статуи. Она молчалива. Это бог, на которого можно молиться, а не вождь, не "пастух", за которым можно или особенно хочется следовать.

Сила этого отвлеченного изображения, одного, чрезмерна, и мысль об эмблеме океана приходит на ум, и именно - о прибое океана, о его ночном реве. "Вот встанет и хатопит", "встанет на выю народа, и от народа останется только мокрое место". Если бы римлянам не пришло на ум поставить эмблемой себя довольно безвкусное изображение волчицы, они могли бы взять Моисея Микель-Анджело: "Вот прообраз и эмблема моих Марцеллов, сципионов, Фабиев; всего меня - Рима настоящего и будущего".
Но добрый Янкель из "Тараса Бульбы" восклицает: "Пхей! Это - идол".

Это был Розанов.

При всей нежной любви к этому философу, не могу я с ним согласиться: как можно выразить мощь духа, силу, энергию и власть пластическими средствами, иначе, чем изображая персонаж сильным и мощным телом? Во-вторых, мне кажется, что Розанов недооценивает как аллегоричность искусства в целом, так и того, которое мы, по-старинке, считаем реалистическим. Да и не было никогда реалистического искусства, заблуждение это!

Искусство - всегда не о том. Оно всегда о символе.
Если бы Микеланджело, следуя условному "Розанову", изобразил Моисея тщедушным, то это был бы уже не Моисей. Но раб, умирающий или восставший. А это - разные вещи.
А вы за кого - за Микеланджело или Розанова, друзья?
Tags: Италия, Микеланджело, Рим, скульптура, тело
Subscribe

Posts from This Journal “Рим” Tag

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments