olhanninen (olhanninen) wrote,
olhanninen
olhanninen

Category:

Папа и статуи Будды: росла в доме диссидентка: что ценнее - человек или памятник?

Вчера муж уехал на зимнюю рыбалку к друзьям на выходные, а я на ночь глядя села наконец прочитать Ориану Фаллачи "Ярость и гордость". Дико расстроилась - думаю, что за мир такой, если только старики в нем люди...
И как мало памяти от хороших людей остается... И даже это столько желающих уничтожить...

А когда дочитала до того места, где она описывает, как в Афганистане взорвали статуи Будды 2-3 вв. н.э., вообще в осадок выпала - я же не знала, как-то пропустила...

Вводят нынче всякие гуманные войска, чтобы какой геноцид прекратить: людей жалеют, ага, и не вводят, почему-то, чтобы сохранить то, что делает людей людьми... вот и...

У меня есть небольшой личный архив. Я могу с ним делать, что хочу - могу передать внукам, опубликовать в ЖЖ, отнести в музей (если возьмут), сжечь - в конце концов.
А государство, если на его территории есть памятник всемирного значения? Оно тоже может с ним делать все, что ему заблагорассудится? Можно, например, неприличные картинки из Эрмитажа сжечь, если они у кого рознь возбуждают или еще чего в каком месте? И никто ничего, да?

Внутреннее дело... Нет, не может быть! Пошла читать про конвенцию по охране памятников...

...Что-то все неразработано - "культурные ценности", "всемирное наследие", бла-бла-бла, понятийного аппарата йок, а юридически получается, что определяя понятие "культурные ценности" Конвенция определяет лишь границы, право же государств и народов причислить ту, или иную вещь (имущество) к культурной ценности никто не ограничивает. Все зависит от исторического и культурного развития того или иного народа. То есть талибы имели право на своей территории взрывать, что угодно...

А вот атомной бомбой их шандарахнуть нельзя, чтобы всемирные культурные ценности сохранить - негуманно...
Как все-таки мои взгляды отличаются от всего прогрессивного человечества...

Update 26.02.06
Почитала. olha-links1987.html Собрала небольшую подборку ссылок. Скоты! Мерзкие вонючки, да им до свиней как до луны, их свиньями называть - позорить этих милых животных! И талибы, и все прогрессивное человечество.

Немного же оно спрогрессировало с того момента, когда наполеоновские солдаты стреляли по Сфинксу, не говоря уж о более ранних развлекухах по уничтожению памятников прошлого.
Неужели непонятно, что памятники ценнее людей, денег и политических целей? И ЛЮБЫМИ, в том числе и военными, МЕТОДАМИ защищать надо их, а не тех, кто без них родится и вырастет скотами.

Перечитала написанное и думаю: с какой-то регулярностью все-таки глобальные проблемы у меня закольцовываются на личное... Правильно ли это, нормально ли?.. Где связь между взорванными фанатиками статуями Будды и папиными воспоминаниями из моего архива?.. Отвечу общО: в моей душе...
А в душе талибов те же взорванные Будды связаны с их личным, и - иначе...

Но у их детей такой связки не будет, потому что этих Будд больше нет...
Но самое паршивое, что и у МОИХ детей тоже... и - что еще важнее - у ВНУКОВ...


Update 03.03.06

Беседа продолжалась у aspasia14 - 56289 здесь и 57161 тут.


lib.ru/INPROZ/FALLACHI/gordost
Вернемся к юным итальянцам. Зато они знают, как напичкаться
наркотиками. Как прожигать субботние вечера на дискотеках, как носить
джинсы, стоимость которых превышает месячную зарплату рабочего. Они подобны
студентам-снобам восьми самых дорогих платных университетов Америки,
входящих в Ivy League. Эти, допускаю, могут знать что-то о Джефферсоне и
Гражданской войне, но не имеют никакого понятия о том, кем был Бисмарк, или
какие сражения были в Севастополе, или почему произошла Первая мировая
война, или по какой причине потерпела крах Веймарская республика. Они знают
зато, как доить родственников и увертываться от любой работы.

...Когда я была очень молодой, когда мне было семнадцать лет или немногим больше,
я страстно желала объединения Европы.

...Да будут прокляты те, кто посягает на нее. Кем бы ни были эти захватчики.
Потому что, будь то французы Наполеона или австрийцы Франца-Иосифа,
или немцы Гитлера, или мусульмане Усамы бен Ладена,
для меня это совершенно одно и то же.
Приходят ли они с войсками или с оружием, или с детьми на лодках...


Пошли все в жопу. Все, кто не понимает. Что как больно, что папа умер, а я ничего не запомнила толком из того, что он рассказывал. Ни про войну, ни про жизнь. А это - последний незаконченный текст, который у меня есть. И больше нету. И хоть ты обпейся виски - не вспомнишь...
Ведь могла же зажечь, могла же побудить, чтобы он писал, могла же сама записывать - фиг. Потом, как-нибудь... И ничего уже не поправишь: смерть.

Написала уже пост, где пыталась разобраться, ну как же так, почему же ебаные ***ские фанатики взрывают башни в Нью-Йорке, дома и театр в Москве, метро в Лондоне, поезд в Мадриде, школу в Беслане и... никто не подорвет их, тех, кто взрывал, ведь никто и ничего у них не уничтожил, пусть уничтожив себя... Что же в нашем понимании смерти и жизни такого, столь различного... Неужели их нельзя никак остановить?.. И чем?.. И кто?..

Читаю умных и даже пламенных людей по теме, думаю высОко... То с одной стороны, то - с другой... СтЫл правлю...
И вдруг... получаю коммент. На один из своих старых постов. Сын однополчанина моего папы, ветерана ВОВ, - расшифровываю, если кто не в курсе - Великой Отечественной Войны, - кавалера многих орденов, разведчика, нашел меня через интернет и по-простому просит рассказать хоть что-нибудь о моем папе-воине, об общей с его отцом судьбе. А мне - НЕЧЕГО!!!

Только вот... папа обо мне писал, моем детстве, как выяснилось, перед смертью... а я - что?.. - истеричка, и - все...
Этот текст я давно нашла... Но все думала - в какой бы из моих опусов поизящней вставить... А у меня ведь больше ничего нет, совсем. И не будет. Хоть к кому я примазывайся...
Господи!!!

Росла в доме диссидентка...
(записи сделаны в моей заброшенной после отъезда в Финляндию
тетрадке для репетиторских занятий английским с детьми H. G. Wells. The Invisible Man.
Объясняю: папа бумагу экономил, ему жалко было, что незаконченная тетрадка пропадает. Потому и нашла не сразу.
- Убью, кто скажет, что символично!)


"Блажен, кто посетил сей мир
В его минуты роковые…"
А.С. Пушкин


(План)
1. Сплошной анекдот (Веселая была жизнь! Сплошной анекдот!)
2. Со школой не шутят!
3. Прощай, "светло солнышко" (Как жить дальше? Покажет время. Жить по-старому невмоготу. А как? Время покажет. Прощай, марксизм, наше "светлое-пресветлое солнышко"!).

- И откуда они берутся, эти диссиденты?! - сетовали нередко самые правоверные во время идеологического потепления. - Партия разоблачила культ личности Сталина, возродила ленинский стиль, ведет страну по пути мира и демократии, а им неблагодарным все мало!
Я бы тоже, наверное, так рассуждал, если бы не Ольга. Младшая дочь всегда росла непримиримой к насилию.

-Откуда они свалились на нашу голову, окаянные?! - ворчал правоверный обыватель, читая газетные статьи о каких-то "диссидентах". - Прежде и словечка-то такого не слыхивали!
Что верно, то верно. Я, например, филолог с университетским дипломом, только тогда познакомился с латинским пришельцем, когда заглянул в четырехтомный толковый словарь под редакцией проф. Д. Н. Ушакова. С пометкой "истор." иноземное слово означало "Лицо, принадлежащее не к тому вероисповеданию, к-рое господствует в стране". Вот почему оно не употреблялось в обиходе! Вера-то у советских людей была одна - в коммунизм. И верили в него все как один человек. За исключением врагов народа. Но где они? "Иных уж нет, а те - далече".

Я не вопрошал. В моей типично советской семье росла как на дрожжах своя диссидентка, доморощенная. В отличие от старшей дочери, спокойной и рассудительной Елены, Ольга и в детстве была своенравной. То сердобольной, когда сочувствовала кому-нибудь, то негодовала при встрече со злом. Обид не прощала никому, даже любимой сестре.
- Плохайка! - негодовала она в тех случаях, когда Лена отказывалась играть в куклы.
На горке "наш ангелочек" коршуном набрасывался на более сильных ребятишек, если они пытались отобрать у нее санки.
Но как говорит русская пословица: "В семье не без урода!" И таким "уродом" был не кто иной как "наш ангелочек". Маленькая Оля и на самом деле походила на одного из юных небожителей, которые красовались на рождественских открытках в бабушкином альбоме. Глазки большие, носик прямой, щечки - "кровь с молоком!" Голос только не всегда был ангельским. В минуту раздражения он звучал глубоким контральто. Да и характерец был ой-ой-ой!
И в кого только она уродилась? Не в меня же, коммуниста со стажем. В партию вступал еще в ноябре 1942 года на Донском фронте. Бескорыстно, из благих побуждений. Перед решающим сражением за Сталинград так и заявил комиссару артполка: "Хочу идти в бой коммунистом!" До этого безусый лейтенант воевал лишь комсомольцем. Разница!

Матушка, конечно, тоже не при чем, которая не расставалась с комсомольским билетом до последнего. Правоверной была и теща, Анна Петровна. В девичестве хоть и не числилась в юнармии (опасалась, как бы ее бдительные друзья не распознали в ней дочь бывшего владельца столярной мастерской), однако задорные комсомольские песни пела наравне со всеми и с большой охотой. Не забыла их и в преклонном возрасте.
Не помню случая, чтобы мои домашние всерьез толковали о "светлом будущем". Зачем витать в облаках, когда заветная мечта виднелась с любой точки-кочки. Оглянись кругом и ты всюду узришь лозунг "Наша цель - коммунизм!" Он красовался на карнизах зданий и строительных лесах, на уличных стендах и в пейзажных парках. Им пестрели все газеты и журналы, а страстный призыв "Жить и работать по-коммунистически!" непрерывно звучал на шумных митингах и праздничных демонстрациях, в передачах радио и телевидения.
О чем же беседовали в домашнем кругу? Не об одних же мелочах быта? Нет, конечно! В центре внимания были реалии "строительства нового общества". Тут уж хлебом не корми, а дай порадоваться успехам в благородном деле и вдоволь посмеяться над человеческой глупостью. И когда заходил разговор об изъянах и благоглупостях в строительстве "новой жизни", смеялись над ними в свое удовольствие. Благо позволяла хрущевская "оттепель".

Как бы нынешние реформаторы ни хулили прежнюю жизнь, в ней были свои ценности. Важнейшая из них - вера в лучшие времена. Она подкреплялась потеплением общественного климата, возрождением прав человека, заметными сдвигами в строительстве жилья, школ, лечебниц, всевозможных баз отдыха и спорта. Ничто не предвещало ни "застоев", ни "обвалов". И потому, наверное, тогдашние молодожены без опаски заводили детей.

В нашей семье их было двое. Дочурки. У старшей -характер спокойный, покладистый. Мне льстило, когда, называя незнакомым свое имя, малышка добавляла: "Я вся в Кольку!" Она и в других случаях повторяла суждения бабушки. Иногда невпопад. Однажды получила от тетушки Полины чудесный подарок - набор столовой посуды для кукол. Ликованию не было предела:
-Барахло-то какое!!!
Недоумевающей тете пришлось объяснить, что "барахло" - это любимые игрушки. (Так и бабушка считает. Каждый день твердит: "Убери со стола свое барахло. Сейчас обедать будем".)

Игрушки - хорошо, а книжки - лучше!

- Прочитать, прочитать! - вопила дочь, едва усталый отец переступал порог дома. Когда просить надоело, взяла в руки "Букварь". Лет пяти неожиданно спросила:
- Зачем Арбенин отравил Нину?
Оказалось, моя доченька давно листает "Театральную неделю Ленинграда", которая в те времена печаталась на самой плохой бумаге самым мелким шрифтом. Из этого справочника и узнала о печальной участи Нины из лермонтовского "Маскарада".

Были у старшей дочки и другие интересы. Она рано научилась играть в шахматы, кататься на коньках, ходить на лыжах. Детскую музыкальную школу по классу фортепиано окончила так успешно, что собиралась было поступить в музыкальное училище. Однако превыше всего чтила книжную премудрость, в школе с английским уклоном училась на зависть. По всем предметам. Так что на родительских собраниях за нашу умницу-разумницу краснеть не приходилось.

А ведь успехи давались нелегко. В доме житья не давала сестренка, младше на семь лет. Когда Олю привезли из родильного дома, старшая изумилась: "Шевелится!" Но вскоре радостное любопытство сменилось повседневным попечительством. Только и слышала от взрослых: "Подай пеленки!", "Присмотри за сестренкой!", "Сбегай в аптеку!"

Между тем "живой кукленок" помаленьку-полегоньку набирал вес, незаметно поднялся с четверенек и стал совать свой нос, куда не просят. Никаких запретов не признает, все творит наперекор, с норовом!
- Ну и характерец у "нашего ангелочка"! - умилялись взрослые. Потом им будет не до смеха, а сейчас - радовались неуемному дитяте. Особенно бабушка. Это она окрестила Оленьку "ангелочком". Уж очень та напоминала озорных небожителей, которые красовались на старых рождественских открытках. Личико у светловолосой внучки кругленькое, глазки большие, носик прямой, щечки - кровь с молоком. Лишь темные брови указывали на земное происхождение.
- Но больше всего она похожа на тетю Веронику в детстве, - показывая на крохотное существо в центре групповой фотографии, запечатлевшей польское семейство Романик. Прямыми потомками этого рода были - покойный муж бабушки Антоша и их дочь Вера, моя жена.

Как и положено наследнице гордых поляков, наша квартеронка и в малолетстве знала себе цену. Однажды бабушка, причитая над простуженной внучкой, неосторожно обронила:
- Горюшко ты наше!
Обидно стало нашей любимице, хотела заплакать, покраснела даже, но вовремя остановилась, улыбнулась вдруг и победно возразила:
- Нет, я не горюшко ваше, а - ваша радость!

Читал я ей книжку про Люшу-Хвальбушу. Она посмотрела на картинку и назидательно сказала бахвалке:
- Есть девочки и получше тебя. Я, например!
В наивном самоутверждении ребенка не было бы ничего удивительного, если бы в последствии оно не стало бы ее жизненным принципом. Имея перед собой образец для подражания, младшая дочь ни в чем не хотела уступать старшей. Была такой же смышленой и любознательной, в шахматы играла на равных, лихо каталась на лыжах и коньках, во всем старалась опережать своих сверстников. Если что-то не ладилось, конфузилась недолго, упорно продолжала начатое.

Любопытная история случилась с ней в плавательном бассейне. Построил тренер первоклашек у бортика и спросил:
- Кто умеет плавать?

Малыши замялись. Все до единого. Кроме Ольги.

- Я умею! - и прыгнула в воду.
Когда брызги рассеялись, тренер с ужасом увидел, что "пловчиха" медленно, но верно идет ко дну. Хотел зацепить ее шестом, бесполезно! Не раздумывая, кинулся вслед. Прямо в тренировочном костюме. Вытащил утопленницу и спрашивает:
- Почему обманула?
- Я умею! - настаивала Оля. - Меня папа учил, и я хорошо плавала в ванне. А у вас тут - вода холодная; я не привыкла к такой…
- Не зная броду, не суйся в воду, - проворчал тренер, но от занятий не отстранил.
Урок пошел впрок. Вскоре Оля преодолела страх перед большой водой и научилась-таки плавать. Теперь ей и море по колено.

Не могу не поведать и о приключении на "Серенаде". Есть такая долина под Зеленогорском. Питерские лыжники находили ее не менее привлекательной, чем сказочные склоны в нашумевшем тогда американском фильме "Серенада Солнечной долины". От лыжной базы в Комарово, где мы всей семьей отдыхали по выходным, до снежного рая было далековато, но семилетняя Ольга уговорила взять ее с собой. Туда шли бойко. Сначала посетили лесное кладбище, где покоилась Анна Ахматова, пересекли Щучье озеро, потом просека привела нас к огромному котловану. Глазом не охватить его длину и ширину. Невольный страх охватил, когда глянули вниз, куда со всех сторон стекались потоки лихих лыжников, образуя на дне разноцветный муравейник. Везло не всем. Иные поднимались наверх со сломанными лыжами, и с легкостью, без видимого сожаления бросали их в общий костер.
- Все! - твердо говорю я. - Посмотрели и хватит. Пора домой!
- Ни-за-что! - и Оля решительно оттолкнулась палками.
- Стой! Не смей! - закричали мы с женой в один голос.
Я кинулся вдогонку и по ходу требовал, чтобы дочь скорее падала в сугроб, пока не набрала скорость.
Куда там! Белая шубка мельтешила у меня перед глазами, делала крутые виражи, огибая вековые деревья. (Моя школа! Недаром я тренировал своих дочерей на малых горках. Похоже, и завершение будет блестящим!)

Но тут, как назло, какой-то пижон на слаломных лыжах не удержался на повороте и мешком плюхнулся на Олином пути. В немыслимом клубке оба врезались в пушистый сугроб. Из него, когда я подъехал, торчали в разные стороны лыжи, палки, руки, ноги… Лихорадочно откапываю руками все остальное, и нахожу любимую дочь… целой и невредимой! Не пострадал и виновник аварии. Рослый детина глупо улыбался и лепетал что-то извинительное.

На Ольгиных глазах появились крупные злые слезы.
- Если сами не умеете кататься, не мешайте другим!
Не успокоилась до тех пор, пока вторично не доказала свое мастерство и неустрашимость. На этот раз обошлось без ЧП. Норовила одолеть и "Бараний лоб", грозу местных лыжников, но матушка вовремя встала поперек пути:
- Только через мой труп!
Да и силы были на исходе. От усталости и пережитых волнений. Половину обратного пути я тащил дочку на веревочном буксире.

Самолюбивая и своевольная девочка, окруженная всеобщей заботой, могла вырасти холодной эгоисткой, если бы матушка-природа не наделила ее добрым и чутким сердцем. Не последнюю роль в формировании юного характера играли живые примеры бескорыстия, яркие образы героев книг, фильмов и спектаклей. Из тряпичной "живности" сердобольная девочка больше всего дорожила маленьким "птенцом", которого нашла где-то с выколотым глазом и сломанным крылом. Своего "страдальца" поила, кормила и лечила, как лелеяли ее мама и бабушка.

Однажды представился Оле случай подержать в руках и живого птенчика, неосторожно выпавшего из гнезда. Сразу потребовала вату, чтобы соорудить найденышу новое гнездышко. Глупого малыша вернула на прежнее место только после того, как ей показали обеспокоенную птичку-маму.
На станции "Комарово" Оля баловала съестным бездомную собачонку. Когда подъехала электричка, "бомжиха" последовала за нами.
- Возьмем ее с собой, - взмолилась дочка. - Она меня полюбила!
Нашим отказом огорчилась так, что всю дорогу сидела надувшись, хотя и знала, что из-за ее аллергии в доме держать животных нельзя.

А в кинотеатре Олино сердоболие обернулось публичным замешательством. В те времена перед игровыми картинами принято было показывать кинохронику или документальные хронометражки. На это раз шел научно-популярный мультфильм о выращивании кукурузы "в свете указаний" Первого Секретаря ЦК КПСС Н.С.Хрущева. Трехгодовалому ребенку любопытно было наблюдать, как на экране пахали и сеяли, как в согретой солнцем земле зашевелились крохотные зернышки, как из них поползли на поверхность бойкие зеленые червячки и потянулись к голубому небу. И вдруг на зеленое чудо налетел раскаленный вихрь. Из него, как черт из пекла, возник свирепый Суховей. Чувствую, как маленькая ручонка больно вцепилась в мою руку. Когда же злодей стал безжалостно терзать нежные стебельки, дочь не выдержала и грудным басом на весь зал сказала:
- Гадин!!! Гадин!!!
Притихшая было публика встрепенулась и дружно разразилась одобрительным смехом. А кое-кто даже в ладоши захлопал.

Через пару лет юная правозащитница опять отличилась. На этот раз - в кругу моих коллег-журналистов, давних университетских товарищей, которых я пригласил на новоселье. Гости придирчиво осмотрели нашу "хрущебу" и решили: "Жить можно!" Только Сережа Игошин усмехнулся:
- Молодец, Никита! Все предусмотрел со своими архитекторами. Комнаты смежали, туалет совместили с ванной, под кухню выделили крохотный чуланчик. Живи да радуйся! Хотели соединить и пол с потолком, не успели. Помешал Ильич.
Не Ленин, конечно, а Леонид Ильич Брежнев, сменивший неугомонного "перестройщика" Н.С.Хрущева.
Анекдоты травили и во время застолья. Жадно, как дышат люди после кислородного голодания. То был золотой век политической сатиры. Наконец-то появилась реальная возможность в свое удовольствие высмеять отечественные благоглупости. Ни один промах властей не оставался незамеченным. Особенно старались безвестные острословы. Их байки множились как грибы после теплого дождичка. Годится сравнение и с тополиным пухом. Анекдоты словно витали в воздухе, проникая всюду, где собираются люди с чувством юмора. Собрались однажды ленинградцы на Дворцовой площади, чтобы послушать Никиту Сергеевича, а тот возьми да и скажи: "По производству мяса и молока мы догоним Америку через два-три года." Первой откликнулась на призыв молодежь. Под гитарный звон она всюду распевала:

"Сначала мы догоним США
По производству мяса, молока,
А после перегоним США
По производству вин и табака.
Припев: Кукуруза - это хлеб…"

И все в том же духе.
Во множестве озорных сочинений вышучивались реорганизаторский зуд правителей, их непомерные амбиции, социальная демагогия. Даже благие намерения могли дать повод насмешникам. Ну, что было плохого в решении городских властей упорядочить начало работы предприятий и учреждений? Наоборот, внедрение нового порядка уменьшило перегрузку общественного транспорта в часы пик. Так нет же! Нашлись неблагодарные, которые увидели утреннюю картину города с другой стороны.

- Отличный порядок! - Хихикали злые языки. - Теперь никто никому не мешает. Первым спозаранку, задыхаясь в переполненном транспорте, спешит на фабрики и заводы его величество рабочий класс. Когда в вагонах и салонах станет просторнее, в них садится классовая прослойка - интеллигенция. И только в последнюю очередь, мягко покачиваясь в служебных машинах, отправляются на руководящие посты слуги народа - депутаты всех мастей.

Косяки анекдотов и частушек возникали в связи с антиалкогольными кампаниями. Припоминаю анекдот из популярной серии "Армянское радио отвечает…": "На вопрос, как в Армении борются с пьянством и алкоголизмом, отвечаем: решительно! Во-первых, мы разбавляем, во-вторых, недоливаем, а в-третьих, сдачи не даем."

Досталось на "Армянском радио" и заявлению Н. С. Хрущева о том, что нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме. На вопрос радиослушателей, можно ли построить коммунизм в отдельно взятой Армении, оно ответило: "Можно. Но лучше сначала построить коммунизм в отдельно взятой Грузии".

На анекдотической стороне нашего бытия я останавливаюсь потому, что яркая, остроумная, сатирическая миниатюра, проникая в каждый дом, наиболее действенно формирует критическое отношение взрослых и детей к отрицательным явлениям эпохи. Никто по-настоящему не верил, будто сочиняли их "за бугром" и пересылали к нам по эфиру.

Вот принесли мои гости кучу анекдотов. Травят их между взрослыми и не подозревают, что веселые истории и детям интересны. Впечатлительная Ольга всегда в подобных случаях держала ушки на макушке. Не все, но суть понимала. Раз взрослые смеются над чем-то, значит, ругают.
В нашей компании кладезем анекдотов и баек был Сережа Игошин. Выпьет рюмочку, закусит горькую квашенной капустой и как бы ни с того ни с сего начинает донимать каверзными вопросами. В тот раз поведал байку (а может быть и быль) об идеологическом совещании в верхах:

- В заключении раздела о правильном развитии советской сатиры высокопоставленный ритор изрек: "Нам нужны свои Гоголи и Салтыковы-Щедрины." Не успели смолкнуть аплодисменты, как по рядам стало передаваться из рук в руки какая-то писуля. Читают ее деятели культуры и прыскают от смеха. Экспромт гласил:
"Очень даже нам нужны
Салтыковы-Щедрины
И такие Гоголи,
Чтобы нас не трогали".
Теперь эти стихи знает вся Москва.

В разгар веселья мы так расшумелись, что маленькая Оля подошла ко мне и шепнула:
- Тише! Там за стенкой Андрюшин дедушка страдает.
Это о наше соседе, старом большевике, недавно вернувшимся из гулаговских застенков. (А все началось с того, что пятилетнюю Оленьку пригласил однажды в гости ее одногодок Андрюша, живший в соседней квартире. После игр пили чай. За столом сидели Андрюшины родители и его бабушка. Только дедушка не вставал с постели. Бедный старик лишь недавно вернулся из мест не столь отдаленных и неизлечимо болел. Грустное гостевание не прошло бесследно. Подавленной вернулась Оля из гостей.)

Не помню, в какой связи зашел разговор о жертвах и масштабах политических репрессий и их виновниках.
- Сомневаюсь, чтобы Сталин ничего не знал, - произнес неопределенно Боря Захаров, который тоже пострадал от произвола. После университета он активно сотрудничал в газете "Строительный рабочий", затем - в секторе печати горкома партии. Там-то с помощью органов и разоблачили его "темное прошлое". До революции Борин батюшка служил брандмейстером. Пришлось Захарову-младшему искать другую работу.

Откровенно говоря, и другие собеседники не представляли, как мог Хозяин страны, учивший всех высокой бдительности, не распознать в своем ближайшем соратнике - Лаврентии Берия - "агента империализма" и "злейшего врага советского народа". Фарс какой-то: доверчивый Отелло и коварный Яго!

Торчавшая рядом дочка слушала-слушала наши пререкания и ляпнула:
- Негодяй ваш Сталин! Он Андрюшиного дедушку в тюрму посадил!

Все удивленно переглянулись. Такого еще никто в нашем кругу не говорил о покойном вожде. Тогда еще никто не знал, что именно Сталин был главным вдохновителем и организатором геноцида. Что он самолично утверждал многие списки людей подлежавших расстрелу. Подлинные масштабы народной трагедии тщательно прятались в секретных архивах. Кое-что слышали о солженицынском "Архипелаге Гулаге", но верить ему не спешили. Он был опубликован не где-нибудь, а на "буржуазном Западе" и пропагандировался "вражескими голосами".

Когда очухались от Олиной выходки, Захаров осторожно произнес:
- А, может, она и права? Устами младенца глаголет истина. Только смотри, как бы не узнала об этой истине твоя парторганизация! Не пощадит ведь! Смотри, попадет тебе в горкоме за твою диссидентку! За плохое воспитание дочери могут и "строгача" влепить.

Он шутил, конечно, и преувеличивал опасность - не те времена. Шутку подхватил и Коля Милаш:
- Там уж не пощадят! По всей строгости спросят, почему ты, коммунист со стажем, участник войны, идеологический работник так плохо воспитываешь дочь. Вместо того, чтобы вразумить свое чадо, он ее по головке гладит! Кем же она станет, когда вырастет?!

- Диссиденткой, конечно! Ей же скоро в школу надо идти. С каким же идеологическим багажом ты ее отпустишь? Школа ведь шуток не понимает, - поддакнул Сережа Игошин. В общем началась цепная реакция.

- Уверен, что товарищей заинтересует и корни инакомыслия. Обязательно спросят, кто твои родственники и чем они занимались до 17 года, - подхватил Федя Абрамов. - Крестьяне? Какие конкретно крестьяне: бедняки, середняки или кулаки? Бедняки, говоришь. Но, может быть, подкулачники?

Не знал я тогда, что мой друг Федя сам всю жизнь опасался таких же вопросов в свой адрес. Ведь он - из семьи "раскулаченных", только скрывал "свою вину" даже от меня.

На помощь подоспела жена.
- Хватит вам дурака валять, - сказала она, подавая очередное блюдо. - Кушайте лучше.
За угощение благодарили, но Игошин опять принялся за свое, словно и впрямь был председателем собрания.

- А может быть, Вера Антоновна нам ответит, где ее младшая дочь набралась вредных идей. Уж не вы ли влияете на нее пагубным образом?
- Да что вы, братцы? - шутливо возмутилась жена. - Я самая правоверная, самая законопослушная. Медаль "За оборону Ленинграда" имею. Морковку выращивала в пригородном совхозе. Для раненых. Тогда еще пионеркой была. А с комсомолом не расставалась до последнего.
Но Сережу на мякине не проведешь! Он свое дело знает. Одно время был комсомольским вожаком нашего филфака и сейчас с удовольствием входит в роль партийного секретаря.
- Тогда у меня к Вам еще один вопрос: как у вас обстоят дела с пятым пунктом?
- Да русская я, русская!
- Ой ли? Может быть, Вы вспомните свою девичью фамилию? Романик, говорите? Значит, Ваш отец поляк. Где он сейчас? Умер в конце тридцатых? Своей смертью? Странно…

- Мама! - притворно взмолилась жена. - Подтверди ты этой ехидине, что я под судом и следствием не находилась, за "бугром" не была, родственников заграницей не имею. Полукровка я, а Ольга - и вообще седьмая вода на киселе - квартеронка. Ну и все такое прочее.
Анна Петровна вышла из кухни-чулана с душистым яблочным пирогом и все подтвердила.
- Спасибо, любезная Анна Петровна, - продолжал новоявленный секретарь. - Посидите с нами немножко. Вспомните заодно, как Вы жили-поживали в старое доброе время.
Умная теща моя сразу догадалась, что от нее хотят.
- Мой отец - столяр-краснодеревщик. Мать - домохозяйка. В комсомоле не состояла, но с комсомольцами дружила. Выйдем, бывало, на демонстрацию с красными бантами на груди и поем:
"Наш паровоз, вперед лети!
В коммуне остановка,
Другого нет у нас пути!
В руках у нас винтовка!"

Теща хотела и дальше продолжать своим старческим голосом, но председательствующий одернул:
- Хватит, хватит… Значит Ваш батюшка был краснодеревцем? И слал мебель на дом? И помощники у него были? Наемники, значит. И даже мастерскую свою имел?! Что же, дражайшая, вы нам голову морочите? Он же частный собственник, буржуй. Мелкий, но буржуй! Вот где корень зла! Яблоко от яблони недалеко падает!

Давайте подводить черту. Анну Петровну и ее дочь привлекать к ответственности мы не имеем права, они беспартийные, а уж Вас, Николай Михайлович, не помилуют. Лучше уж мы тебя пропесочим по старой памяти, а не кто-нибудь другой.

Боря, конечно, преувеличивал опасность. Впрочем, чем черт не шутит? Сразу вспоминалась реплика Чацкого: "А судьи кто?" Мы сами! Я несколько утрирую "для красного словца", но дух прежних судилищ передаю достаточно полно. Подкинь сейчас спичку и сразу запахнет прежним угаром. Еще свежим в памяти. Как бывало, закадычные друзья, попадая на партийно-комсомольские судилища, на которых всех нас охватывал массовый психоз. Сам был свидетелем. Он повторял те же вопросы, которые еще выдавались в отделе кадров, содержались в анкетах. Шпарил как по шпаргалке.
Боря, конечно, преувеличивал. Сознательно. Затевал комедию. Я не возражал. Шутить так шутить! Притворяясь встревоженным, возразил:
- Не те времена! Да и не станете же вы доносить?!
- Обижаешь, начальник! Мы не сексоты какие-нибудь. Мы стараемся для твоего же блага, для блага твоей семьи, - перехватил Борину эстафету Сережа Игошин. - Мы лишь по-товарищески хотим помочь тебе и твоей семье искоренить идеологическую заразу, с корнем выдрать ростки нигилизма. И предупредить тебя об опасности. Сразу видно, что запамятовал ты знаменитую реплику Чацкого: "А судьи кто?" Все те же. Никуда они не делись. И ничего не забыли. Подкинь им "дело" - и сразу запахнет жареным. Так что не ершись, дружище, не хорохорься. Давай вместе подумаем, как искоренить в твоей семье инакомыслие. Лучше мы тебе сделаем выволочку, чем кто-либо другой. Есть, товарищи, предложение рассмотреть персональное дело Н. М. ***ева на домашнем партсобрании. Готов стать его председателем.
Нашего брата хлебом не корми, дай потешиться. Председателем Сергея утвердили, свое дело он знает.


Они вещают то, что им заказывают. То, что поможет им
выйти "в люди" или удержаться в псевдоинтеллектуальной элите, или
пользоваться соответствующими преимуществами и привилегиями. О, паразиты,
сменившие Евангелие и марксистскую идеологию на модную "политкорректность"!
"Политкорректность" - это мода, а вернее сказать - мистификация, к которой
во имя Братства (sic!) прибегает пацифизм. Тем самым перечеркивается даже
война, которую мы не так давно вели против фашизма. Эта мода, а вернее
сказать, эта мистификация - подлая попытка уравнять белое и черное, когда во
имя Гуманизма (sic!) почитают захватчиков и порочат защитников, прощают
преступников и осуждают жертв, оплакивают талибов и проклинают американцев,
прощают палестинцев за любое зло, а израильтян - за то, в чем они не
виноваты. Эта мода, точнее, мистификация, велит во имя Равенства (sic!)
попирать заслуги и успех, ценности и конкуренцию. Поправ все это, ставят на
один и тот же уровень симфонию Моцарта и ужас под названием "рэп", дворец
Ренессанса и палатку в пустыне. Мода, точнее, мистификация, во имя
Справедливости (sic!) отменяет нормальные слова и называет дворников
"экологическими операторами", домработниц - "ассистентами семьи", школьных
нянечек - "непреподающим персоналом", слепых - "визуально-ослабленными",
глухих - "аудио-ослабленными", хромых - "людьми с ослабленными ногами".
Гомосексуализм - "разнообразием". Гомосексуалов - "геями".
О.Фаллачи.
<
Рейтинг блогов
Tags: вандализм, дети, папа
Subscribe

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 57 comments