olhanninen (olhanninen) wrote,
olhanninen
olhanninen

Category:

Очень красивый мусульманский сон: еще один семейный должок отдан...


...с праздником, Зухра Магомедовна, - с Женским днем, фантастическая Вы богиня!

=Ты скажешь, это - о жизни,
а не о философии.
С этим я никогда не соглашусь,
ибо любая ошибка философа
есть ошибка философская.=
А. М. Пятигорский. "Философия одного переулка".


I. НА ВОЛНАХ МОЕЙ ПАМЯТИ.
...Я смотрела на нее с улыбкой идиота, приоткрыв рот... Позже выяснилось, что так на нее смотрели все... и всегда. Иногда мне удавалось вынырнуть из морока, посмотреть вокруг, вглядеться в обалделые от восхищения лица.

Никто никогда не мог запомнить, что именно она говорила, вспоминались только отдельные фразы - никакие, в них как бы пропадал смысл... самое смешное, что они его не приобретали даже в наших воспоминаниях...

Но голос... невозможно было перестать хотеть слушать этот голос и смотреть на это... чудо природы... настолько естественными смотрелись на ней эти нереальные в Питере 80-х одежки, ОДЕЖДЫ, - да, именно даже не с большой буквы, а большими буквами, потому что они неописуемы, - эти платья, костюмы, плащи, шубки - НАРЯДЫ - неописуемы вообще - ни тогда, ни сейчас...
И... страх дотронуться, потому что, казалось, что при прикосновении, чуть более жестком, чем легкое касание, они расползутся мгновенно, - как от удара рушатся театральные декорации, и она исчезнет вместе с ними...

Никогда я не видела женщину, которая бы одевалась ТАК. И... вела бы себя столь... женственно.
(Ну, а что при первом, последнем, любом взгляде на нее у мужиков возникала одна мысль - об излишности сберкасс в этом мире и что именно сюда, в нее, нужно вложить все имеющиеся средства, срочно заработать еще и вкладывать, вкладывать... - думаю, понятно... Этой мужской реакцией она ни капельки не бравировала, не хвалилась, а воспринимала и пользовала, как природное явление...)


II. CОН ДВА МЕСЯЦА ТОМУ НАЗАД.

Этот сон приснился мне давно, 4-го января, когда я болела, не могла ни читать, ни писать. Я записала его, не глядя, на больших листах для принтера, криво и крупными буквами, чтобы потом разобрать свой постоянно меняющийся почерк... Не могла не записать, настолько он был красив. Такие сны я вижу именно во время частных болезней, в основном на их пике, когда температура, - по гуманности Провидения, чтоб не скучно было.

Жаль только, что выразить мне его красоту не удастся, думаю, что это даже талантливому профессионалу слова не под силу, а вот художнику или кинематографисту - очень даже. Поэтому прошу читателя это иметь в виду, а также то, что основным ощущением с начала почти до самого конца был всеохватывающий восторг от красоты окружающего...

Запостить же раньше не могла: никак было не вспомнить, кто же эта юная девушка из сна, - а сегодня вдруг осенило - она (мы познакомились, когда ей было уже за 30 - поэтому так долго до меня доходило). Это же ее лицо, из всего лишь однажды мною виденного ее первого свадебного альбома, - вот почему в моем ярком цветном сне оно одно было черно-белым!.. но все равно - таким прекрасным...

Ну, слушайте же, наконец (а то им бы все болтать!)...

...Обнаруживаю себя в первобытном лесу: влажно, тепло, хвощи, папоротники - выше моего роста. Заслоняют красное солнце. На него иногда набегают тени тихо проходящих вдалеке огромных динозавров. Под ногами хлюпает грязь. ПарИт...
Смотрю на себя. Коричневые высокие ботинки на шнуровке, из них торчат толстые бежевые носки. Далее шорты до колена. И рубаха цвета хаки с кучей карманов. На голове легкий пробковый шлем. Сняла его, посмотрела,постучала, обратно надела - печет, хмыкнула: "Ладно, буду смотреть дальше. Проснуться всегда успею". (Мои сны - жестко регулируемый процесс в плане выхода из них, но именно благодаря тому, что я не менее жестко следую своим собственным правилам.)
В руках меч. Приходит в голову слово "мачете", но я не уверена, потому что : у него удобная толстая рукоятка, тонкое, но от рукоятки постепенно расширяющеейся лезвие...

Оглянулась. Почему-то четко знаю, куда идти. Передо мной тропинка, по ней явно кто-то уже шел, но давно - сильно заросшая, так не пройдешь. Что ж делать? Надо рубить, заодно и разомнусь...

Хвощи и папоротники рубятся легко, время бежит, красное солнце опускается все ниже, а тени динозавров все выше... И вдруг вижу, что я рублю уже не только хвощи, а какие-то ткани, удивительно тонкие и нежных расцветок - салатные, лимонные, розовые, цвета морской волны... Ткани сгущаются, хвощи и папоротники попадаются все реже... Наконец, я оказываюсь просто в зарослях многоцветных прозрачных тонких тканей; они смыкаются в шатер, но рубятся легко и бесшумно разлетаются в разные стороны - у меня очень острый меч (мачете, ятаган -?).

Вдруг я прорубаюсь - рубить больше нечего, оглядываюсь: я на горе, сзади внизу море папоротников, как-то органично и незаметно переходящих в заросли тканей. Гора покрыта ярко-зеленой мягкой травой-муравой, я вспотела, но легко сбегаю вниз, вперед, потом по желтой мелкого песочка тропинке поднимаюсь на другой холм. Не могу не бежать туда - там так красиво, да и ноги несут, а я не сопротивляюсь - мне физически нравится этот зависающий над землей бег...

Там странное сооружение, огороженное симпатичным только что покрашенным светло-зеленым редким деревянным забором (штакетником?). Что-то вроде... Нет слов. Короче, это мечеть с минаретами, но... увенчанная черными главками-луковками православных церквей без ничего - ни крестов, ни полумесяцев. Сложены мечеть и минареты из светло-бежевого, как-то очень постепенно с высотой переходящего в темно-коричневый, кирпича... А надо всем этим такое грозовое свинцовое небо, по которому со страшной скоростью несутся тонкие белые прозрачные облака. И все подсвечено снизу почему-то ярким заходящим золотым солнцем (вся прежняя краснота его вдруг исчезла)...

Рядом с "мечетью" (внутри забора) такая же трава-мурава, что и вокруг - несколько идеальных березок, сосен - но не часто и не редко, не заросли и не лысость - а в меру... желтый песочек дорожек, перд мечетью мощеный светло-бежевым мрамором дворик... И пустота. И тишина.

Я подхожу к деревянным полукруглым воротам. Они открыты. При входе что-то вроде будки охранника, с черно-белыми полосками (как на верстовых столбах?).
На крылечке этой будки, стоит барная высокая табуретка, на ней сидит девушка в алом, положив одну руку на перила, а другой подперев щеку, и спокойно молча смотрит на меня.

Я подхожу к будке, но чтобы разговаривать с девушкой мне приходится чуть задирать голову, но ненамного - крыльцо невысоко от земли, на которой я стою, а вот табуретка - да. Я рассматриваю ее одежду, обувь... Они все алого цвета. Как и маникюр на ее ногтях. Именно - АЛОГО, не красного, не бардового, нет.

Ее платье до середины икры из какой-то воздушной полупрозрачной ткани, с полукруглым вырезом, длинными рукавами. Из-под платья видны алые же чулки, почему-то шов на них спереди, а на ногах лакированные детские "бегемотики" на низком каблучке! - те самые, что я купила в Париже в 1995 году, только алые, а не черные, что были в реальности...

Она покачивает ножкой, на бежевой подошве четко видна цифра 34,5 (мой размер!) - так не бывает, к тому же подошва - как в магазине, настолько девственная, что явно в них никто не ходил по грешной земле...
На голове у нее алый воздушный платок, из той же ткани, что и платье, концы которого спускаются на грудь, пышные черные мягкие волосы струятся по плечам волнами...

Разглядываю все это, опираясь на свой меч - ее и вокруг, любуюсь... Тут она прерывает молчание нежным (сопрано, контральто? - нет, все-таки - колоратурным сопрано):
- Вы зайдите туда, внутрь, посмотрите, там очень красиво, не пожалеете...

С призраками, пардон, персонажами своих сновидений, я никогда не церемонюсь:
- Девушка, Вы мне снитесь, поэтому прекрасно знаете, что я НИКОГДА не захожу внутрь зданий, когда они мне снятся. А если обнаруживаю себя внутри какого-либо строения, то ВСЕГДА из него выхожу... или просыпаюсь. Так что прекратите Ваши штучки...
Она смотрит на меня с какой-то неизбывной печалью своими огромными глазищами, смаргивает длиннющими ресницами:
- Но там так красиво...
- Ради Бога, я же просила Вас... Вы бы лучше почитали Пелевина "Шлем ужаса", тогда бы все поняли, а то морочите мне голову, не понимаю, что за удовольствие... сейчас Вам запишу...

Хлопаю себя по карманам, нахожу блокнот и карандаш ТМ - черный в деревянном желтом корпусе - забыла как это называется, обычный, короче, школьный, не нынешний. Начинаю писать и... У меня получаются какие-то невразумительные каракули, которые я сама не могу прочитать, так бывает, когда пытаешься записать что-то, будучи при этом пьян в сосиську, и ко всем прочим прелестям - ломается карандаш. Беру меч, раз-раз, сматерясь, заточила карандаш и протягиваю ахнувшей девице вместе с блокнотом:
- Сами быстро пишите, надоело уже, диктую: Виктор Пелевин "Шлем ужаса". Покажите, что написали, Пелевин, через "е", ладно, давайте...

Она морщит лоб, старательно пишет - не сломала бы грифель, обломно снова точить. Я забираю у нее блокнот, смотрю... и вижу крупный детский старательный почерк, жирные буквы: VICTOR PELEVIN SHLEM UZASA...

- Вы издеваетесь или как? Зачем латинскими буквами написали?
- Но... я по-другому не умею...
- Как Вы мне все надоели... - меня охватывает тоска, и усилием воли (как всегда - аиначе не проснешься, я пробовала) я открываю глаза... Набрасываю старенький коричнвый кроликовый полушубок на голое тело. Выхожу курить на балкон. Три часа ночи. Бля, минус двадцать пять....

***

III. РЕАЛЬНОСТЬ 23 ГОДА ТОМУ НАЗАД.

... - Знаешь, кто я?.. - слегка почудился запах заморских духов.
- Входите...

...Догадалась, да и фотографии раньше видела, много, по всей его квартире.

Вторая жена моего первого мужа (почему-то я всегда была третьей, и больше они не женились)...

...Зухра Магомедовна...

...И начался морок, полный балдеж от ее присутствия... Судя по чайным чашкам и коробке с птифурами, мы пили чай... Прошло примерно два часа, с того момента, как она переступила порог моей коммуналки (мужа я уже с ней развела, но квартирный вопрос в тот момент еще был не решен: я только начала их разменивать)... Очнулась, закрывая за ней дверь...

- Ну, я побежала, заболтала ты меня вконец, а у меня дел невпроворот, знаешь, в Мариинке премьера сегодня, а мне к модистке, у нее вечно все в последний день, такая тетеря... Вот, кстати, принесла тебе платье, смотри, - какое вязаное, с кружевами, а воротничок какой миленький - ну, чудо же, правда? - тянущееся, макси, но формы не теряет - в чем его и прелесть, будешь как гимназистка беременная - хи-хи. Я его сначала Ленке, ну ты с ней знакома - третья жена моего первого мужа, до родов давала поносить, а теперь тебе - а то пузо у тебя над джинсами нависает, некрасиво, наверное, у тебя мальчик будет. Вернешь потом, как родишь, - мало ли еще пригодится, не забудь и не запачкай, только ручная стирка, сама понимаешь... Вообще-то я тебя убить приходила, вот видишь, даже нож с собой взяла кухонный, в платок завернула, думаю, стерва - убью сучку, ты же мне жизнь разбила, понимаешь, как я страдаю? - а ты вон какая милая оказалась, не зря я это платьишко тоже прихватила, думаю, а вдруг хороший человек, не забудь - в чуть тепленькой водичке, хозяйственное мыло стружками, на терке потри и разведи сначала, потом в холодной прополощи и разложи, не вешай...
- А... Вы... платье-то не... того... не... отравили, извините?..
- Нашла Медею, что же я совсем, что ли... Говорю же, хотела зарезать, а потом передумала... Ну, пока, пока, созвонимся... Если в театр или из одежды тебе чего, ты Котьке скажи, я у Роберта сейчас живу, нет, лучше я тебе сама телефон дам, а то Котька ничего не помнит и все теряет, ты уж его контролируй, записывай быстро...

...Как четырнадцатилетняя азербайджанка из аула под Махачкалой оказалась в Питере? - Этого я вам не расскажу никогда: история мерзкая, страшная, подлая и - не моя. Единственное, что меня в ней восхищало: как у столь юного создания хватило сил и смелости убежать и выжить. И победить - так... вкусно-красиво...

...А что у нее ноги были чуть-чуть короче, чем нужно, об этом никто и не знал - я сама очень удивилась, когда однажды в сауне увидела.

Но вот ее потрясающие маленькие туфельки и сапожки, выглядывающие из-под умопомрачительных макси, совершенными скаладками спускавшимися с тонкого, затянутого рюмочкой, стана, видели все...
Если, конечно, могли оторвать глаз от искрящихся брюликов на ее длинных аристократических пальцах со всегда идеальным маникюром...
И кокетливых малюсеньких шляпок, не понять как не съезжающие на маленькое ушко с длинной серьгой, и романтических томных шляп, с широкими полями, которые я навеки полюбила, но так и не смогла научиться носить, а тем более так влажно смотреть из-под них слегка отстраненным задумчивым взглядом огромных заресниченных глаз... И шарфов, я же совсем забыла рассказать про ее шарфы!.. И...

Эх, вот я везучая какая: даже с воплощением своей мечты об Идеальной Женщине самолично общалась...

а если кому она показалась глазуновской интерпретацией блоковской незнакомки, то - стыд тому и позор!..

З.Ы.
Забыла сказать - мой муж сегодня красные тюльпанчики подарил, шоколадок, новый длинный розовый теплый халат на молнии (моя компьютерная слабость), пляжное платьице на лето и вообще - ужин при свечах (но это-то у нас каждый день)... И подчеркнул - что в Финляндии 8-е марта справляют, но - не очень. - Последнее ему деликатно напомнила продавщица, когда он цветы покупал, ей вот никто не купил...
Рейтинг блогов
Tags: Пелевин, пошлость, семья, сон, феминизм
Subscribe

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 39 comments