olhanninen (olhanninen) wrote,
olhanninen
olhanninen

Categories:

МОЙ «КВАРТИРНЫЙ ВОПРОС» ПРИ РАЗВИТОМ СОЦИАЛИЗМЕ: чужие здесь не ходят

Если человек ходит в тот же туалет, моется в той же ванне, готовит в той же кухне, что и ты – значит, это член твоей семьи, или родственник или друг, который приехал погостить. Все остальное – бред сивой кобылы. Если в дверь позвонит незнакомец и попросит помыть ребенка, разогреть ему молоко, сходить в туалет – я, естественно, не открывая дверь, вызову полицию. А вы?

…Вот я и говорю, что соседи по коммуналке чужими людьми при совке не были, они были – свои. То есть при заселении в нее к человеку в «свои люди» попадали те, кого бы он и на порог не пустил, будь у него возможность выбора. Не потому, что – обязательно плохие, а потому что – никакие, а значит - зачем, с какой стати с ними общаться?..
Но как только люди насильно становились соседями, то и считать начинали иначе: вдруг оказывалось, что они жить не могли без этой самой большой роскоши – человеческого общения. Не функционального, сугубо по делу, а без потрендеть, посудить, посплетничать, построить других под свои представления о морали.
И эта черта - еще одна в русском характере, которую я ненавижу всеми фибрами всего. Она, конечно, интернациональна, но у русских – в своих проявлениях совсем невозможна для любящего одиночество человека.

1. Психологическая фильтрация базара
Мне с раннего детства присуще такое свойство: я воспринимаю и надолго запоминаю только ту информацию, которая мне интересна. Если нет, то разговор на любом из более-менее известных мне языков звучит для меня, как набор звуков, а текст выглядит – как набор значков, но как только возникает что-то интересное (или опасное) – сразу включаюсь: все слышу или читаю, и запоминаю надолго…

Например, в школе я с гигантским трудом заработала аттестат в 4,5 балла (там были неинтересные предметы), а на любимом философском – легко – красный диплом. При встречах с подавляющим большинством знакомых из прошлого я радостно улыбаюсь, но внутренне меня сковывает леденящая неловкость: я не помню не только, какие именно отношения нас связывали (никакие, приятельские, враждебные, дружеские, любовные?), но и их имен, - а вот у тех, кто что-то значил для меня, даже номера телефонов и расположение мебели в квартирах, которых больше нет. Хотя… человек 10-15 за всю жизнь запомнить несложно.

Это состояние выключенности из настоящего момента я терпеть не могу, поскольку ощущаю его тревожащую бессмысленность: мне непонятно, зачем я нахожусь в данном месте, к чему прилагать столько усилий, чтобы в нем оставаться, почему я не сделала все возможное, чтобы остаться дома… И если в человеческом скоплении быть все-таки надо, то я, на всякий случай мило улыбаясь, думаю об интересном. К примеру, на комсомольских или партийных собраниях меня напрягало не то, что там говорилось - я не слышала, - а вынужденность сидения в костюме, на стуле, среди грохочущих людей, а - не в халате, на диване, одной.

Конечно, я могу «включить» себя, но, по чести сказать, в жизни слишком мало моментов, когда это жизненно необходимо…
Если же вдруг враг, проверяя на участие в шабаше, выдернет тебя из состояния глубинной сосредоточенности на себе, то всегда легко пустить его по правильному следу: ведь тема собрания всегда связана с чем-то дихотомично аморальным-моральным. Никаких других вопросов на них не обсуждалось, шла ли речь об израильской военщине или подготовке к субботнику.

Бодро встаешь и проникновенно говоришь: «Товарищи! Вот я тут сижу и всех выступающих внимательно слушаю. И вот, что я думаю: в конечном итоге, речь идет о коммунистической нравственности. А что в этом вопросе главное? А главное, товарищи, – всегда придерживаться и никогда не отступать от норм коммунистической нравственности. Ведь что такое коммунистическая нравственность? Если бы мы не знали этого, то мы бы с вами не сидели здесь, все вместе. А раз мы все знаем, что это такое, то как же можно отступать от этих требований? Ведь что получится, если мы хоть раз дадим хоть малейшее послабление отступившим? Выходит, что мы и сами от них отступаем, разве не так?..»
Кстати, когда что-то подобное выдаешь, то тоже сразу выключаешься и говоришь на автопилоте (вспомним пелевинского Чапая, когда он произносит речь перед ткачами)…

Очень высоко ценили и часто хвалили меня за бескомпромиссные выступления, а ни в какие в органы не выдвигали по причине скромности (считала себя недостойной), малообщительности (из-за скромности) и безынициативности (по причине тупости: никогда ничего не могла предложить). Ну, правда, в юности еще и регулярные приводы в милицию несколько портили картину.

…И, зная о таком своем свойстве отсеивать лишнюю информацию, я, по мере надобности, включаюсь и тут же выключаюсь, а что-то важное, нужное на данный момент, но неинтересное, записываю.

Поэтому, впервые поздоровавшись с соседями по коммуналке, я взяла ручку и в записную книжку записала их имена-отчества (как всегда записывала на первой странице конспекта новых преподавателей из универа, чтобы не попасть в неловкую ситуацию). Быстренько попрощалась и пошла к себе.
…Они молча смотрели мне в спину с неприязненным удивлением… и - это было первое непонятное и неприятное коммунальное ощущение.

2. Как стать нормальным собеседником

Вскоре после того, как я переехала в коммуналку, отношения с родителями наладились настолько, насколько сие вообще возможно при моем характере. И раза два в неделю я стала заходить на предмет пообедать на Сестрорецкую, благо работала ночным сторожем неподалеку.
Папа увлеченно рассказывал о сложностях в ремонте набережной парка, о попытках всех приличных парковых людей помочь молодой сотруднице защитить дисер по парковому хозяйству и т.п. интересные вещи, в которых проступал его образ скромного и работящего директора, - каким он и был на самом деле.
Мама – о выставках, концертах, встречах с друзьями и блокаднми одноклассниками, издательских делах и, смущаясь, когда все по своим делам выходили с кухни, в двух словах слегка касалась проблем в своей личной жизни - посоветоваться.
Сестра – про новые книжки, публикации в толстых журналах, политику, дисер по матлогике, племянница – про школу: в первый класс человек пошел – событие же. Муж сестры всегда всех чем-нибудь подкалывал, но особо общаться со мной не любил, к тому же он всегда куда-то убегал.

Однако больше часа обедать не следовало: с деликатных расспросов о МОЕЙ личной жизни начиналась прежняя фигня – как только я твердо прекращала расспросы о себе, мои родные начинали жаловаться друг на друга, даже порой взывая к моей способности (?) их рассудить. И начинался ор…

…И однажды раздраженная семейными заморочками сестра, сказала: «Какая же я дура была, что не переехала от них всех в твою (?) коммуналку!.. А ты что сюда ходишь? - что, дома своего нет, скучно стало без скандалов? - не видишь, что ли, как нам тут всем… только провоцируешь еще больше…»
Может… меня действительно тянуло туда, на место преступления или боевых действий? И в этом было что-то… ненормальное, патологичное? Может… я шизик и мне правда скучно без скандалов?..
На всякий случай я перестала туда ходить (встречалась у себя или на работе у своих), боялась: в моей жизни было несколько периодов, когда сестра прерывала со мной отношения на несколько месяцев. И это была трагедия из трагедий (кроме смерти ничего страшнее для меня быть не могло) – поскольку моя сестра была САМЫМ интересным и умным человеком, которого я встретила за всю свою жизнь. Не буду углубляться, рассказывая сколь обаятельна была ее личность также и для всех моих знакомых, только одна деталька – не только я, но и моя лучшая подруга под этим впечатлением побежали поступать на философский, да и многие другие мои друзья всерьез подумывали о том же…

3. В каком смысле соседи при социализме пуще родителей

…Переехала я в коммуналку на Бронницкой (у Техноложки), ни разу не побывав там предварительно: во-первых, у меня все равно не было другого выхода, во-вторых, я собиралась меняться из этой коммуналки в любом случае (об этом самом серьезном резоне скажу ниже), а, в третьих, я считала, что - olhanninen41443 - благодаря небольшому своему и обширному чужому опыту проживания в коммунальных квартирах, представление у меня создалось вполне адекватное. Вот краткое описание этого представления (суммирую написанное в дневнике того времени):

1. В коммуналки люди поселены принудительно.
2. Поэтому все жители коммуналок мечтают о переезде в отельные квартиры.
3. А пока получение отдельной квартиры невозможно, они решают чисто функциональные проблемы чистоты, тишины, вежливости (здороваются), необходимой взаимопомощи (вызвать врача или сходить больному соседу за хлебом).
4. Так как соседи - чужие друг другу, то в личную жизнь не вмешиваются, что и позволяет разрешить вышеназванные функциональные проблемы ко всеобщему удовольствию (или с наименьшими потерями).
5. Личные отношения между коммунальными соседями не правило, а - исключение, поскольку они могут быть вызваны лишь общностью интересов, а… даже там, где этих интересов дофига, все равно редко заводятся настоящие друзья. Как же можно лично общаться с не-друзьями, зачем?..

Реалии коммунальной жизни, естественно, оказались иными.
В коммуналке на Бронницкой было четыре комнаты: моя, самая маленькая, – 14,5 кв.м. Две по 25, где жило по пенсионерке (пролка и интелка), которые где-то подрабатывали на полставки, и более 30 – где жила проловская семья с дочкой-петеушницей.
Соответственно, из всех совместно проживающих только у меня была возможность когда-то, в отдаленном будущем, если я выйду замуж, пропишу на свою жилплощадь мужа и рожу ребенка, получить отдельную квартиру.

…Когда я, доведенная до беспредела расспросами, озвучила наконец свои представления о коммунальных отношениях, соседи прихуели, возмутились и тоже популярно в двух словах объяснили, чего хотят. Они хотели этих самых ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ отношений. По мнению соседей, никакие функциональные отношения вежливости, наведения чистоты, соблюдения порядка и тишины в квартире, не могли заменить человеческих, «практически семейных» отношений, которые сложились между ними за долгие годы совместного проживания. Их они ценили более всего и сразу по приезду поставили меня в известность, что… надо «включаться». Они не просто горели, а аж светились желанием разузнать все о своей новой соседке, ее работе, учебе, личной жизни, проблемах в них и помочь словом и делом их решить.

Я чувствовала себя среди них иностранкой, даже скорее инопланетянкой.
(В следующий раз подобное ощущение возникло у меня, когда меня приняли ассистентом на кафедру философии. Но там было проще: я вела занятия в разных корпусах вуза и каждый день на кафедру заходить было необязательно, но иногда нужно – чтобы показать, что я не избегаю общения с коллегами, а - жажду, жажду, жажду… Но тогда я уже была большая девочка, научилась улыбаться, свободно говорить на автопилоте и не озвучивать своих представлений о житье-бытье).

Если меня просили к телефону или у соседей возникал ко мне какой-то вопрос, то они, постучав, ОТКРЫВАЛИ дверь в мою комнату. Не нараспашку, а деликатно так – приоткрывали, заглядывали и спрашивали.
Накануне летом, когда я хиповала, удалось где-то скоммуниздить прикольную табличку "Осторожно, радиация!". После ее повешения отношения с соседями вконец испортились, но, по крайней мере, они перестали, постучав, открывать дверь в мою комнату… Хотя… может, и не табличка помогла, а это я сама стала запираться на автомате… И почти год после того, как позже переехала в отдельную квартиру, ловила себя на механическом поиске ключа под ручкой каждой двери…

Это был полный писец: сваливать нужно было гораздо быстрее, чем я намечала.

4. Как физически выжить при социализме

Непосредственно к «квартирному вопросу» относятся не только мои представления о коммунальной жизни, но и стиль жизни, который у меня тогда был. А также мои сексуальные предпочтения.
Имидж, который я себе выстраивала, и образ жизни, который я вела, были взаимоопредялемы, и на тот момент уже было непонятно, что где было первично, а что - не очень. Жизнь я жила для счастья – однозначно, и состояла эта жизнь из:
1. Учебы (кайф) – ежедневно.
2. Физической работы (чтобы есть, покупать шмотки и книжки у фарцовщиков – для кайфа, а в процессе – думать над прочитанным или услышанным - кайф) – ежедневно.
3. Секса (кайф) – раз-два в неделю.
4. Тусовки (кайф) – один раз в неделю.

Просыпалась я поздно. Завтракала-обедала бутерами с чаем, готовилась к семинарам, которые начинались, насколько помню в 19.00 (странно, в дневнике я пишу в основном о мыслях и чувствах, иногда о смешных событиях, но никогда о каких-то конкретных деталях). Занятия на вечернем заканчивались в 22.30 и я на всех парах неслась в Консерваторию убирать (уборщица), а потом в темпе вальса на склад ящиков сторожить (ночной сторож: работу мы делили с одним женатым приятелем – он сидел до полуночи, а я – после). Иногда наоборот - в зависимости от того, в каком направлении подходил трамвай (Консерваторию можно было убирать либо поздно вечером – после занятий, либо рано утром – до занятий). Эти две работы – каждый день, а несколько раз в неделю рано утром неслась на Петроградскую подметать улицу, выносить ведра с очистками и мыть лестницы (дворник, напополам с еще одной приятельницей).
По выходным я работала гардеробщицей (на пару с одной приятельницей в БДТ – она по будням, я - по выходным). Понятно, что я посмотрела все спектакли в городе – я водила «к себе» тех, кто работал в других театрах и наоборот.
Весной и осенью я мыла окна знакомым, порой сидела с детьми – короче, если позволяло время, ни от какой возможности заработать денег я не отказывалась.
Но никогда не работала «по дружбе», за так никому не помогала. И сама никого не просила. Биля, ненавидела и слала на феншуй халявщиков с детства…

А как я любила деньги! Да, эти самые, с Лениным на них, как я их гладила и с какой радостью относила очередную зарплату в сберкассу… как легко и славно было у меня на душе: я могла быть уверена, что если заболею, то не придется ни у кого одалживаться!..

С тусовками – а время, если находилось, то раз в неделю-две - было сложнее. Мне нужно было не просто напиться или наговориться, а что-то эдакое, запоминающееся – типа поплясать на барабане, покачаться на люстре, прыгнуть с моста в Неву, прыгнуть с парашютом с самолета, переплыть Неву, пробежать из одной парадной в другую голой по Невскому… Хэппенинг. Перфоманс. Но незабываемый: чтобы не просто поставить галочку, а навсегда запомнить, за что именно.

Большей частью, конечно, это был облом-тоска, народ на прикол раскрутить было сложно… да и мое время не всегда совпадало со свободным временем моих друзей.
И в этом случае я, на всякий случай, вооружившись охотничьим ножом в самолично вышитых бисером ножнах, шла гулять одна по ночному Питеру. Сменялись времена года и километры, а я лишь балдела от видов любимого города - ведь тогда было гораздо спокойнее, чем теперь: я ни разу не применила нож, кроме как бутылку портвешка открыть да колбаску порубить... А ведь я была такая вся из себя симпатишная и романтишная, но все равно - что-то насильников отпугивало – ни разу не попадались. (Ножик же как-то потеряла в лесу, когда много позже, уже в семейной жизни ходила с мужем и сыном за грибами – так плакала)…

С сексом было не просто еще сложнее, чем с тусовками, а - совсем плохо. Считай, сплошной недотрах и никакой личной жизни. А мне было так мало надо… или слишком много?..
…Мечты, мечты мои, девичьи… Мне нужен был молчаливый, здоровый (во всех смыслах) потентный мужик с красивым мускулистым телом, трахавший меня часа два во все дырки так, чтобы я потела, как в хорошей бане, а после сеанса немедленно уходивший по своим делам. Феншуюшки! Не было таких…

Так, господа гусары – молчать! Про вибратор не надо – их не продавали, интернета не было, в газетах объявления по «пое…ться качественно и без проблем» не печатали, в клуб «кому за 30» меня бы по возрасту не пустили, да у старперов и не стоит, вот в бары, наоборот, стояли такие очереди, что в них нужно было проводить даже не часы, а целиком непосильную для меня жизнь тунеядца, мастурбацию же я, как и все в то время (не встречала исключений), считала вредной…

5. Выжить при социализме можно, а вот качественно потрахаться – практически нет

Абисняю в последний раз. Для тех, кто не понял. Открытым длинным текстом. Про духовную близость, кекс и чуйства – как я их понимала в юности.

Сразу выдаю резюме: все эти безнравственные мужские биляди хотели отобрать у меня самое святое: ВРЕМЯ! Чтобы бездарно растратить его на свои жлобские игры в любовь, запихать мне в мозг свои косноязычные слова, которые разъели бы последние остатки беззащитного серого вещества, уничтожили бы бесследно скрипты всех романов, которые я прочитала в детстве, чтобы в их шаманском бреду я перестала видеть жалкие потуги плагиата, ханжеской компиляции, пошлого подражания, эх… - Держите меня семеро! - НИКТО из них не видел своей вторичности, третичности, миллионности…

На всех людях большими буквами написано, каких именно иллюзий они ждут, какие сценарии видят в мечтах. Ладно. Вы хочете песен? - их есть у меня! Мини-исследование за два-три дня, максимум за неделю, и я отрабатывала на приблудившемся парнишке «его» вариант. Он был влюблен (счастлив или несчастлив в зависимости от душевной склонности), а я чувствовала себя последней билядью… Никто не хотел просто потрахаться и вежливо избавиться от присутствия друг друга до следующего раза, нет, выдай им империю чувств…
И более тривиальных представлений обо всем этом я не встречала нигде, кроме как в СССР моей юности…

А то, ради чего все мною затевалось, сам-то секс как, а? Слезы. Какой там смех! Как выразилась одна из моих корреспонденток не - «и это все?», а - «что это было?»…

1. Как ты ни люби интеллигентного умного мальчика, качественно трахать в коммунальной (родительской) квартире он тебя не сможет. Постоянно. Разве что только тогда, когда деликатные родители (соседи) уехали на дачу (ищи-свищи таких!). Кстати, именно так интеллигенты при социализме и размножались – тычками, а не каждый день - с чувством, с толком, с расстановкой…
Ты только созрел начать, а уже ломятся в дверь: «Разврат! Чем вы там занимаетесь! Скоро одиннадцать часов! Прекратите безобразие! Сейчас милицию вызовем!» И ты уже не можешь. Продолжить. Только быстренько кончить, да и то не всегда.
Очень жаль, милый, но… при чем здесь я?..

Поэтому интеллигенты и женились по любви, только засунув, – чтобы милицию не вызвали, а дали закончить на законных основаниях. А потом всю жизнь мучились, выяснив, что физически друг другу не подходят – ан уж и не разменяться, да и дети пошли – им по мнению общества полноценная семья нужна (детей-то никто не спрашивает, нужны им скандалы или нет), потом внуки…
Дык… это ж не любовь, а мазохизм получается (а я его не-любитель).
И в этом случае никакие общие интересы не помогут получить оргазм.
И на фига мне такая близость замужняя?
Можно же и просто так, по дружбе, поговорить, если есть о чем…

…Да, срывалась, заслушавшись, заговорившись о высоком, трахала интелов – но каждый раз, обламываясь, давала себе слово, что этот – последний.
Но самым все-таки ужасным напрягом было делать лицо – что ничего не произошло, что главное, что ты меня любишь, что все в порядке, что в следующий раз (встанет)…
БИЛЯТ-Т-ТЬ!

…Перестройка еще раз подтвердила мою правоту – только в своей постели в отдельной квартире интеллигент – мужчина с любовным органом, а не мягонькой бесполезной для дамы тряпочкой. Не каждый из них, конечно, мужчина, но многие, о некоторых так сразу хорошо даже и не подумаешь… Приятно, черт возьми, было ошибаться! Но… моя первая молодость-то к тому времени уже прошла…

2. Итак, получалось, что для хорошего секса при совке нужны не интелы, а грубые, бесчувственные пролы.
А где их взять? В моем кругу - не было.
Приходилось искать на улицах: молодых, еще не совсем спившихся, не совсем уголовников (хотя и самые честные перли мои немногочисленные серебряные колечки и браслетики – «чтоб наказать за то, что бросила»), развивать в себе физиогномистику и сексуальное чутье (не всегда амбал оказывался способным одновременно слать соседей в половые органы и при этом выполнять свои половые обязанности по отношению ко мне)…
Ломброзо, многократно перевернувшись в гробу, на все эти мои потуги глядючи, отдыхал, нервно покуривая в стороне, и корректировал сам себя…

А каких усилий стоило затащить пролов в постель… Они же ведь ПРАВДА не понимали! Они не понимали точно также, как интелы! Они точно также были развращены масс-медией про любовь… Они же думали, что я, нет, вслушайтесь – я… С НИМИ… гм… познакомиться хочу! Щас, десять раз…
Сказать открытым текстом: пошли пое..мся? Да они же убегают: я пробовала много раз!

Вот если им мозги пудрить, отказываться, кокетничать, звездеть о серьезных отношениях, умолять жениться, корить за то, что не хотят – набрасываются, как дикие…Ну, откуда такая тяга к насилию и обману в простом советском молодом человеке?.. Что, нечем больше гордиться было, кроме как соблазнением очередной девицы?.. Что за танцы племени мумбо-юмбо?..
…Они водили меня в какие-то жутко занудные компании, знакомили со своими тупыми ханжами-родителями, приглашали на футбол или танцы, дарили букеты и конфеты, и говорили, говорили, говорили…
…И я, подавляя блевотные спазмы, чтобы избежать отвратительнейшего скандала (а то и мордобоя) под обрыдший лейтмотив: «Я к тебе всем сердцем, а ты, сука, меня используешь!», сносила все эти издевательства над интеллектом… пока могла… потом находила следующего… идиота… и за дверью к визгам соседей добавлялся матерный бас предыдущего…

6. Два диалога и картинка с вечеринки

«Добрый день».
«Добрый, добрый день, Оленька… А… вчерашний гость – это Ваш жених?»
«Нет».
«А… почему же он остался у Вас ночевать?»
«… Не понимаю… Ну, остался… Он Вам чем-нибудь помешал?»
«Ну, как же! Чужой человек в квартире, это же неприятно, опасно - в конце концов…»
«Но к Вам тоже приходят гости, которых я не знаю. И мне ни разу в голову не пришло испугаться. Почему Вы боитесь моих гостей?»
«Мои гости приходят днем, это интеллигентные пожилые дамы, мы разговариваем, никому не мешаем…»
«Ох, а я по утрам работаю, и по вечерам, и по ночам. Ко мне приходят гости тогда, когда мне
удобно, и мы тоже тихо разговариваем, никому не мешаем…»

***

«Да что Вы на нее время тратите, Мариванна, что не видите, кто перед Вами, да она - б…, тут ее прежний хахаль приходил, так и сказал…»
«Развратница!»
«Ага, я и хотел сказать, да… У меня дочь растет, а к ней мужики шастают!»
«И моются в нашей ванне! Они нас всех заразят!»
«Че ты лыбишься?! Че молчишь, спрашиваю?!»

«Осторожно, я с кипящим чайником иду в свою комнату. И пока я иду, у меня есть время вам кое-что объяснить. Видите ли, если они не будут мыться до и после полового акта, то они точно кого-нибудь когда-нибудь заразят, Вам не кажется? А это негуманно. Какие проблемы? Разве кто-то когда-то попользовался вашим полотенцем или мылом, не помыл за собой ванну?
И с какой стати вы обсуждаете, кто и зачем ко мне ходит, если вас это совсем не касается?
Вы с милицией потребовали, чтобы у меня никто не ночевал, поскольку сие есть нарушение паспортного режима и прописки. Мои друзья приходят днем. Мы не шумим. Что теперь-то вас не устраивает?»
«Что не мешаешь? Это ты-то не мешаешь?! Да у меня вся стена весь вечер трясется!»
«Это невозможно. Моя кровать стоит у противоположной стены, а не той, которая примыкает к Вашей комнате. Если бы тряслась Ваша стена, то трясся бы весь дом. А это вряд ли кому под силу…»
«Нет, вы поглядите, она еще и издевается! Нет, надо написать, куда следует, пусть там разбирутся. Участковый сколько с тобой беседовал – тебе хоть ссы в глаза, все божья роса. Мы столько терпели, но всему есть предел!»

***
Не знаю, написали соседи куда или нет в тот раз, меня это не колебало ни полраза, поскольку, досрочно сдав летнюю сессию и уволившись со всех чернорабочих мест, я на 4,5 месяца уехала на Камчатку, в Кроноцкий заповедник, рабочей по науке. Это было ЧУДО – увидеть Долину гейзеров, живых медведей, зайцев и лис, кратер вулкана Узон, Кроноцкую сопку, загорать на черном песке и смотреть, как в набегающей волне зеркально отражаются снежные вершины, купаться в Тихом океане и стремительных горных речках, стрелять оленей и ловить лососей… Оттуда не хотелось возвращаться даже с деньгами, шкурами оленей и красной икрой…

Но я любила философский, потому вернулась… и тут же случилось еще одно ЧУДО – меня перевели с вечернего на дневной! А я и не надеялась даже, просто, будучи круглой отличницей и старостой курса, заполнила накануне Камчатской эпопеи прошение и сразу уехала… заскакиваю по приезду на вечерний, а мне говорят: вам не сюда, а… на картошку (в те годы студентов посылали на месяц помогать колхозникам убирать урожай)…

Приезжаю с картошки – очередное ЧУДО: одна обменная цепочка, где я участвовала развалилась, зато другая создалась и практически обмен был готов…

И тогда я устроила отвальную. Предложила своей новой группе отпраздновать ее день рождения в моей коммуналке, тем более, что красной икры было две трехлитровые банки.
Когда соседи пришли с работы они увидели…
…как две немки аккуратно перемешивали в тазу салат оливье…
…как итальянец с греком жарили цыплят…
…как афганец варил пунш…
…как все остальные заканчивали чистить ведро картошки…
…как мы вспомнили пройденных на предыдущем курсе древних греков, разделись и завернулись в полотенца, одеяла и простыни… и в таком виде пошли покупать водку у таксистов (после закрытия магазинов спиртное можно было купить только у них)…

…Десять страниц А4, исписанных мелким почерком с обеих сторон, содержала писуля на меня лично отнесенная в деканат на следующий день двумя пенсионерками, отпросившимися с работы…

Да... дела... Вот так меня чуть не выгнали за аморалку с факультета.

Но – не смогли из жалости: ведь сами только что перевели на дневной, а за неквалифицированный подбор кадров могли и сами товарищи начальники схлопотать, ага.
Замдекана посоветовала мне с соседями разменяться, я плакала и благодарила за столь мудрую идею, какая бы мне в глупую бОшку в жизнь не пришла…
На комсомольском собрании я тоже плакала и клялась исправиться, отделалась выговором и поняла, что с однокурсниками можно только приятельствовать, но не дружить: ведь в результате всестороннего анализа аморального случая партийной общественностью выяснилось, что… на пьянке была одна Оля… чудеса…

***
7. Как может прийти в голову заводить детей при социализме

То, что вообще с Бронницкой нужно сваливать, было мне ясно еще до въезда в эту квартиру. Причиной был метраж – 14,5 кв.м. А резон у меня был самый серьезный, о котором я обмолвилась вначале этого рассказа: мне очень хотелось родить себе ребенка, родную по крови душу, с которой бы я не ругалась, потому что мы бы взаимно уважали прайвиси друг друга. А при таком метраже на городскую очередь нас бы с ним не поставили. И, значит, кооператив мы бы получили не через 6 лет, а гораздо позже (стояние на городской очереди в два раза убыстряло получение кооператива). Не дура же я и не враг своему малышу, чтобы растить его в рамках человеческих коммунальных отношений?!. Ну, в младенчестве-то еще можно, а дальше – грех великий…

…Итак, еще проживая с родителями, я выяснила все юридические загогулины – как в совке получить отдельную квартиру. Просто: сходила в юридическую консультацию. Мне повезло: со мной беседовала недавняя выпускница юрфака, помощница юриста, который куда-то был в тот момент вызван.
Я по ее смущенному личику видела, что она знает жилищные законы, но не знает, можно ли мне о них говорить. Юристы в СССР существовали явно не для того, чтобы граждане могли получить у них консультацию. А вот зачем именно – спросите политологов, я – пас.
Тогда я пригрозила, что напишу на нее жалобу. Взяла лист бумаги, записала ее данные и начала себе вслух диктовать содержание кляузы по начальству, иногда спрашивая у нее, не делаю ли я ошибок в правописании… Девочка сдалась и рассказала мне правду: до наступления беременности из 14,5 кв.м. мне нужно было поменяться на меньше 12. Что я и сделала, въехав для верности в 8,46 кв.м. на Воскова, на Петроградской стороне.

Более того, мне удалось даже слегка отомстить противным соседям-стукачам, подселив им молодую семью с мужем-алкашом, драчуном первостатейным, что было отчетливо им самолично написано на мордочке его беременной супруги. Упс, какие у соседей стали лица, когда они увидели парочку – райское наслаждение!

Моя обменщица в юридическую консультацию не ходила, и не знала, что, разменявшись с сестрой и братом, алкашами, из отдельной квартиры в коммуналку, будучи беременной, она ухудшила свои жилищные условия, следовательно, на городскую очередь ее поставят не сразу после рождения ребенка, а, может, и не поставят вообще, а только на кооперативную. На которую она при таком супруге навряд ли накопит… Или дадут комнату в той же коммуналке, когда умрет одна из старушек…
А я - не политпросвет, чтоб рассказывать о юридических тонкостях и тем самым срывать выгодную мне сделку.

…Зачем напрягаться и налаживать ненужные отношения, думала я, забираясь в кабину грузовика со своими вещами, который вез меня в новую коммуналку на Воскова, если есть возможность отношений избежать вообще, разменявшись в квартиру к алкашам, которых строить по мере необходимости буду уже я?.. То есть смогу поставить их в мои любимые чисто формальные рамки… то есть все-таки выжить…

Как же я заблуждалась… я расскажу вам в следующем (последнем на эту тему) посте…

=======
Мои посты про квартирный вопрос при социализме:

1. Чтобы разрешить «квартирный вопрос» при развитом социализме, нужно было:
2. МОЙ «КВАРТИРНЫЙ ВОПРОС» ПРИ РАЗВИТОМ СОЦИАЛИЗМЕ – "ЕЩЕ НЕ -Я"
3. МОЙ «КВАРТИРНЫЙ ВОПРОС» ПРИ РАЗВИТОМ СОЦИАЛИЗМЕ: и тут выхожу Я, вся в белом…
4. МОЙ «КВАРТИРНЫЙ ВОПРОС» ПРИ РАЗВИТОМ СОЦИАЛИЗМЕ:чужие здесь не ходят
Tags: ЖКХ, друзья, коммуналка, соседи, социализм, университет
Subscribe

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 92 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →