olhanninen (olhanninen) wrote,
olhanninen
olhanninen

Category:

Мы провожаем самолеты совсем не так, как поезда: значимые попутчики: случайность - 2



ПОЕЗД.

2. Крейцерова соната.


Он не был наивен, невежествен или неискушен. Отнюдь. В его глазах горел вполне осмысленный огонь, который иногда зажигается у того, до кого вдруг дошло: «Понял! Я, наконец-то, понял!» Он прекрасно знал, что такое секс, табак, алкоголь, наркотики, деньги, работа, знания, любовь, друзья, родители… Но понял, что пожертвовать этим ради любви к Богу необходимо, а потому – легко…
…Другое дело, что этот огонь горел у него в глазах… постоянно…

Знаете, встречаются такие русские иконописные лица, как будто вырубленные топором, но самым гениальным мастером на свете?..
И слегка вьющиеся темные волосы, и борода, и почти что черные глубоко запавшие глаза, и впалые чуть монгольские скулы, и длинная шея… в них во всех чувствовалась какая-то неотмирная древность…
Уж не спец я в технологиях, не знаю, как правильно объяснить… как это так это, что бы и иконописное, и топором, и мастером… но… если самим не представить – поверьте мне: оно было прекрасно своей мужественностью.

Его большие ладони, длинные пальцы, жилистые, мускулистые руки … казалось, они с одинаковым проворством могут держать перо, когда он ссутулившись при огарке свечи пишет что-то пламенное и непреклонное; нежно и заботливо накладывать повязки на язвы и раны больных, когда он уже которую ночь без сна и отдыха дежурит в госпитале; а главное, что проступало сквозь все перечисленное – крепко держать меч, покрытый кровью врагов веры…

Его тело… широкоплечее, сухощавое, чуть сутулое, ростом под два метра… можно, конечно, было одеть хоть во фрак, хоть в офисный костюм, хоть в военную форму, хоть в хиповский джинсовый клоуз с фенечками, но когда оно двигалось, почему-то именно не в статике, а в движении через все эти штатские и военные прибамбасы просвечивала ряса, рубище, что-то темное, черно-коричневое, холщевое, с крупным плетением, с капюшоном и подпоясанное веревкой… и ты понимал, что все прочие одежки – неорганичные, наносные, чуждые, как пыль из-под копыт летящей лошади, не имеющая к скакуну никакого серьезного отношения…

Вот, нашла! Понимаете, при взгляде на Никодима казалось, что фильм «Андрей Рублев» - это – подделка, стилизация, хорошая, качественная, идеологически и эстетически выдержанная, но – матрешка…

Да, вот таким мой самый значимый попутчик Никодим виделся мне в мои пятнадцать лет (без недели – для точности). Хиппи, который впоследствии все-таки постригся в монахи…

…Итак, сижу я в плацкартном вагоне, напротив туалета и меняю шоколадные конфеты из здоровущей коробки на кусок хлеба, всем по фиг, только дико косятся на мою табличку на высокой девичьей груди: «Хлеб - на шоколад!», и быстро струячат писикакать, а обратно - так даже и бегом бегут, перепрыгивая через мои протянутые через коридор для привлечения внимания потенциальных обменщиков пропорционально длинные ноги, а я – такая голодная, аж пузо сводит, и тут появляется ОН…
Нет… тогда непонятно, а как я оказалась в вагоне и дошла до жизни такой, что шоколад на хлеб при социализме не поменять стало… Это же первое, что спросят читатели, так? А значит… во избежание придется возвращаться мыслью взад…

Дело было так: стою я на вокзале в Симферополе, рыдаю в голос, глядя на уходящий поезд, тушь с ресниц по щекам размазываю, и тут появляется ОН…
Тогда, во-первых, непонятно: а чего это здоровущая дурища ревет белугой, как она оказалась на вокзале в Симферополе, что за поезд куда с миром отошел, а, во-вторых, тогда-то как раз появился не ОН, а совсем другой, хоть и тоже очень хороший человек, к тому же ЕГО тезка, как потом выяснилось, а ОН - именно в поезде, не раньше и не позже…
Видите, да? Начнешь так рассказывать, и не получается, а почему? Потому что у каждого рассказа есть начало и конец, и самое главное для повествования их правильно определить! И ну и что, что длинно получается, но ведь иначе-то - никак! А если кому не нравится, то пусть берет мой рассказ и рассказывает сам, а я - обиделась…

…На зимние каникулы 1977 года родители решили отправить меня на юг с детской туристической группой от «Академии Наук». До Симферополя мы ехали поездом, а потом на автобусе в Феодосию, где базировались и откуда впоследствии ездили на всякие экскурсии.
Группа была в основном девичья и, на мой непросвещенный, скучная. Девочки не пили, не курили, а главное – не читали умных книжек, и абсолютно не интересовались археологией вообще, а Атлантидой – в частности… Все же их разговоры и интересы сводились к мечтам о том, как они на танцах познакомятся с местными мальчиками.
Перезнакомившись со всеми и пообщавшись с ними полчаса я впала в тоску и задала им простой, как правда, вопрос: «Ну, познакомитесь вы с этими пейзанами-поселянами на танцах, а дальше что? Что вы дальше с этим примитивным контингентом делать будете?» Девочки захихикали… Они собирались завязать романы… Но путем наводящих вопросов я выяснила, что ничего, кроме как танцевать, целоваться, а затем переписываться у них в планах не было…
Мои сомнения в том, что провинциальные мальчики шибко грамотные, были встречены в штыки…
И когда я, проклиная себя за то, что согласилась поехать в эту дурацкую турпоездку, пошла курить в тамбур, вслед мне летели возмущенные девичьи возгласы, что самое главное в отношениях – чувства…

В тамбуре играли на гитаре что-то рОковое, дым стоял колом, мальчишки пили водку, запивая ее «Жигулевским» и трендели о чем-то почти что умном… С ходу включившись во все процессы чохом, я выяснила, что они из другой питерской детской группы, сопровождающая их училка мучается мигренью и гриппом, посему – гуляй рванина на последний рубль, а едут они в Ялту, где будут жить в гостинице с одноименным названием… Вот непруха так непруха – и почему я не с ними, а этими тупыми девахами?!.

…И дня через три, окончательно обалдев от интеллектуального уровня своей тургруппы и оставив училке записку, что в связи с этим отправляюсь в свободное плаванье, я на последние деньги свалила в Ялту и заселилась в номер к этим ребятам. Группенсекс? Да нет, они же были ровесники, мне в сексуальном плане абсолютно не интересные объекты, а вот пить и болтать с ними было замечательно, а так – нет… Их такой расклад вроде тоже устраивал – как-то даже и не говорили на эту тему, хотя кто-то из них вроде пытался ко мне клеиться, но вместе с другими ребятами мы его застебали – никто не хотел разрушать компанию…
Чтобы мне не светиться с завтрака, обеда и ужина мне ребята притаскивали такую кучу жрачки, что проблем с закуской у нас не было никогда…

После написания поста меня не покидало чувство недосказанности: что-то я не рассказала, не определила, не завершила, забыла... Время осталось незаполненным тем, что совершенно исчезло из моей жизни, что кажется мне скучным сейчас, но отнодь не казалось таковым в юности... и не только тогда, в зимней Ялте, но и летом в Репино на даче, на школьных переманах... Что же это? Алкоголь, табак и разговоры остались...

О, вот оно - КАРТЫ! Конечно, мы ночи напролет играли в карты на деньги, которые потом все равно складывали в общий котел на пропой... мы играли во все, мне больше всего почему-то нравилось играть в "кинга", а вот в преферанс я никогда не играла после того, как на даче проиграла огромную сумму и в первый и последний раз одолжилась буквально у всех, чтобы отдать... Очень коварная игра - вроде играли по-маленькой, а получилось больше некуда...
Это была какая-то картомания, мы не могли остановиться, руки так и тянулись к картам, как только мы просыпались, не хотелось даже идти есть или гулять... Странно, но... возможно, когда люди, особенно молодые, в коллективе и не могут читать (а если читать, то зачем кучковаться - гораздо же комфортнее одному) то им нужно что-то взамен, более того - объединяющее и развлекающее, вызывающее эмоции... Получается, что без карт никак нельзя...

Зимняя Ялта, вся в мерзлом тумане, поднимающимся от кисловато пахнущего моря… В лесном костре я спалила полу пальто… Мы пили, разговаривали и пели…

…И пропили все деньги. Перед отъездом оставался вечер и еще один день… Что делать?.. Тогда мне в голову пришла гениальная идея: нужно по номерам собрать бутылки и их сдать. Что мы и провернули аж два раза – во второй половине дня и рано утром. По всей гостинице. Вот уж погуляли!..

А в полдень поднялся хай: мы же лишили уборщиц законного заработка! Уборщицы выяснили, что конкурентами оказались дети-туристы, настучали ради такого случая восставшей с мигренного одра училке, и понеслось – скандал и разбирательство… Но меня никто из приятелей не выдал: самим в голову пришло, денег больше нет, все потрачено на конфеты и они больше никогда не будут. И еще ночь мы пьянствовали…

Беда же пришла – откуда не ждали: училка все-таки заподозрила неладное или несколько девчонок из их группы, благодаря мне обделенные мужским вниманием, настучали. И, когда я на рейсовом автобусе добралась до вокзала и попыталась затесаться в группу садящихся в поезд ребят, то меня тут же благодаря укоризненному взгляду, указующему персту и обвинительной речи бдительного педагога отловили проводницы…

А мы же так здорово придумали – спрятать меня в багажный ящик под полкой во время проверки по головам, а потом выпустить… и вот все сорвалось…

Ребята отдали мне все оставшиеся от пропоя деньги – почти четыре рубля, но на билет их не хватило – он стоил около 12… и все проводницы у всех вагонов как церберы…

Пока в окно смотрели, хихикая, злобные девчонки из группы моих приятелей-собутыльников, я не плакала… А вот когда поезд ушел – не выдержала и разревелась… Что же было мне делать? Ведь моя-то группа уже уехала еще накануне… а поезд на Ленинград – один раз в день, а денег не хватает на билет… а-а-ы-ы-у-у…

И тут слышу участливый гекающий интеллигентный тихий голос: «Девушка, можно я Вам подарю цветы? И конфеты? Не плачьте, пожалуйста, лучше расскажите мне, что случилось, может, я могу чем помочь… Меня зовут Витя…» Мне смущенно протягивал руку небольшого роста худенький парнишка с огромным букетом цветов и большущей коробкой конфет, при галстуке и в костюме, под распахнутой курткой… Беленький, голубоглазый и какой-то весь… беззащитно трогательный, чуть повыше меня… слезы мои тут же как сами высохли…

Он встречал с электрички свою девушку… вернее, это не его девушка, пока не его, но он так надеялся… они познакомились на учительской конференции… он преподает рисование в школе… и еще работает на полставки в редакции… а эта девушка работает в маленьком городке неподалеку, она все отказывалась, у нее не было времени, а вот сегодня согласилась встретится, но почему-то не приехала, а он прождал весь день, а электричек больше не будет, он только что позвонил, а она сказала, что у нее опять сорвалось, может, когда-нибудь в следующий раз, сказала, пусть он позвонит через неделю…

Он все это сбивчиво, слегка заикаясь и краснея, рассказывал, пока мы стояли в маленьком привокзальном кафе, пили кофе с коньяком и ели пирожные… А потом я рассказала ему свою историю. Он сразу начал рыться по карманам и как-то чуть не по-бабски запричитал: «Надо же, какая жалость, у меня зарплата-то на следующей неделе, а мы тут кофе с коньком… знал бы… вот… возьмите, пойдемте расписание скорее посмотрим… может, хватит, а? А то можно позвонить кому из коллег, если не хватит… только сейчас школьные каникулы, но у меня есть тетя в Алуште, вы можете у нее переночевать, а я что-нибудь придумаю, займу у нее…»

В Ленинград поездов больше не было. А вот в Москву - отправлялся через 20 минут. Билет стоил 10 рублей 50 копеек. И… у меня от нашей складчины оставалось 10… копеек… на чай.

Вите я оставила адрес. Он просил долг не отдавать, это – пустяки, а просто … можно он будет мне писать… не часто… иногда… и если бы в Питере были краски, он напишет, какие, он бы выслал денег…

Фиг краски его в Питере найдешь, но я – Я! – нашла – у знакомых художников, которые скрепя сердце поделились с собратом, и я выслала, а он писал письма раз-два в год… много лет… ни о чем особенном… я иногда отвечала… уж и замуж вышла… и еще пару раз слала ему иногда эти краски в тюбиках… которых никогда не было в магазинах…

……Итак, сижу я в плацкартном вагоне, напротив туалета и меняю шоколадные конфеты из здоровущей коробки на кусок хлеба, всем по фиг, только дико косятся на мою табличку на высокой девичьей груди: «Хлеб - на шоколад!», и быстро струячат писикакать, а обратно - так даже и бегом бегут, перепрыгивая через мои протянутые через коридор для привлечения внимания потенциальных обменщиков пропорционально длинные ноги, а я – такая голодная, аж пузо сводит, и тут появляется ОН…

Мы провожаем самолеты совсем не так, как поезда: значимые попутчики: случайность 1
Мы провожаем самолеты совсем не так, как поезда: значимые попутчики: случайность 3
Мы провожаем самолеты совсем не так, как поезда: значимые попутчики: случайность 4
Tags: друзья, молодость, религия, социализм
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 61 comments

Recent Posts from This Journal