?

Log in

No account? Create an account
olhanninen olhanninen

olhanninen


Иногда я думаю

Журнал Olga Hanninen о жизни в Финляндии и путешествиях


Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Моя дача Маннергейма: благодарность неизвестному политруку за мою свободу
olhanninen olhanninen
olhanninen
Какая глыба, какой матерый человечище этот Маннергейм: создал под себя страну!
В то время, как другие аристократы в конечном итоге оказались или эмигрантами с хлеба на квас, или подставляющими все места большевикам, этот окраинный, нерусский и не так, чтоб уж очень родовитый, вон что учудил – и сделал, и многажды защитил целое государство Финляндию. Пусть и небольшое, но гораздо более комфортное для обывательской жизни, чем какое-либо иное из его соседей.

Как ни странно, с детства, года с 1972-73, в моем сознании слово "Маннергейм" неразрывно связано со свободой. Моей личной. Необходимыми для ее обретения приключениями, трудностями и опасностями, в ней содержащихся тайной и чудесной мечте воскрешения прошлого, и - конечно, же наказанием и временной ее потерей. Но не окончательной, поскольку даже в ощущении потери присутствовала твердая уверенность ее временности и обретении этой моей личной свободы в будущем навсегда. Когда вырасту. Ну… и кусочками чуть пораньше тоже бы неплохо – ясен день, уж сколько смогу выбить из предков и "прочего" (слов "система", "совок" я тогда не знала), я буду стараться, я упорная, я… ее люблю, свободу свою - больше всего на свете.

В самом конце марта – начале апреля случаются такие тихие солнечные дни, когда кажется, что уже вот – весна, да что там – чуть не лето наступает – ведь из-за жары люди расстегивают пальто, почти все дороги голые, даже кое-где в лесу прогалины и на лыжах кататься больше нельзя. Знаешь, что через несколько дней, конечно, снова и слякоть, и гадость, и снег, а не веришь – все равно надеешься, что уж в этот раз тепло навсегда.

...Среди обитателей одесской гостиницы "Лондон" была представительница британского Красного Креста леди Мюриель Паджет, которая в то время ждала направления на румынский фронт. Однажды леди Мюриель организовала чаепитие для тех многочисленных приятелей, которых она приобрела своей доброжелательностью и дружелюбием, Неожиданно леди Мюриель представила нам ясновидящую, которая могла приоткрыть завесу будущего. Я впервые принимал участие в таком мероприятии. После усиленных уговоров леди Мюриель я вошел, хотя и без особого желания, в пустую узкую комнату с блестящим полом. В дальнем углу спиной к стене сидела ясновидящая, а возле окна стояли маленький столик и два стула: [79] один — для "больного", другой — для некоего мужчины, которому следовало передать записку с пятью вопросами. Первый вопрос касался двух моих дочерей. Анастасия в то время находилась в Лондоне, а Софи — в Париже. В течение длительного времени я ничего о них не слышал. Затем я спросил о брате и сестрах. Третий вопрос касался лично меня. Далее я задал какие-то вопросы о войне, но ответы на них уже забыл. На первый вопрос я получил ответ, что у дочерей все хорошо, только у них много забот. Старшая трудилась на благо общества, а младшая собиралась в путешествие по опасным водам, это путешествие пройдет нормально, и дочь доберется до места без всяких неприятностей. У других моих родственников особых проблем не было. О моем будущем ясновидящая смогла рассказать много удивительного. В ближайшее время мне предстоит долгий путь, я получу высокое назначение и приведу армию к победе. Мне будут оказаны большие почести, а затем я добровольно откажусь от высокого поста. Тем не менее, спустя короткое время мне придется отправиться в две крупные западные державы для выполнения ответственного задания, с которым я успешно справлюсь. Когда я вернусь из поездки, то буду назначен на еще более высокий пост, эта деятельность будет кратковременной, но очень тяжелой. А через много лет я снова займу весьма высокий пост.
Карл Густав Фон Маннергейм. Мемуары


Папа с мамой возили меня в Комарово (Келломяки) до упора, до самого закрытия "лыжного сезона" – насколько помню, чуть не до середины апреля – "все равно полезно дышать свежим воздухом, даже когда кататься уже невозможно". Мне было 10 или 11, сестра, на 7 лет меня старше, с нами уже не ездила – "хватит, я вам больше не школьница, а студентка!", родители все время ругались или дулись друг на друга, и что мы делали в этом продуваемом всеми ветрами барачном пионерском лагере, в зимнее время превращенном в лыжную базу для мелких партбоссов, когда даже от станции дойти до нее по весенней грязи проблема? Не знаю, вёсны – странное время для меня, я не понимаю, что в них надо делать, что чувствовать, ну думать-то понятно – когда же, наконец, придет лето, а вот все остальное - неясно.

Особенно унизительными вспоминаются некоторые самые-самые последние дни – когда мы были наедине с "прислугой" (как я называла их про себя, но ни в коем случае не вслух – родители бы устроили мне знатный лингвистический разбор полетов), откровенно ненавидящем нас за доставляемые хлопоты обслуживающим персоналом базы – уборщицами, поварами, официантками, сторожами… Кроме нас других лыжников в самом конце сезона не было – то-то им было весело нас обслуживать, хоть мы и стеснялись, и извинялись, и есть согласны были все, что угодно, и посуду за собой убирали, и кровати сами себе стелили, и печку топили – но они все проверяли и критиковали "Нет, ну вот что вам, тяжело, что ли, ложку-то захватить, зачем на столе оставили?", "Не так стелешь!", "А вокруг печки подмести не догадались?"...

Ночью было даже страшно – палата на 30-40 пионерок, а мы с мамой вдвоем, накрывшись всеми одеялами, вздрагиваем от каждого шороха, а ветер завывает, печка чадит, но не топит, сколько в нее дров ни бросай, и успокаивает только папин одинокий храп из комнаты "для мальчиков".

После бессонной ночи и смущенно быстрого завтрака, мы с мамой, ежась и щурясь от ослепляющего солнца, переминаемся с ноги на ногу за воротами бывшей усадьбы "неизвестного барина", а - нынче пионерлагеря, и ждем папу, о чем-то с очевидным интересом подробно расспрашивающего сторожа. "Николай, ну скоро ты, что мы тут вечно стоять будем?!" - кричит мама, заслоняя глаза рукой. Папа спешит к нам с радостной улыбкой: "Ну, девочки, сегодня мы на экскурсию пойдем! На дачу Маннергейма хотите посмотреть?" - "Да!!! – запрыгала я – хоть какое-то разнообразие, а то вечно либо на Финский залив, либо на могилу Ахматовой к Черному озеру. - А кто такой Маннергейм?" - "Николай, это в лес, что ли, а там скользко, - скептически отнеслась к предложению мама, - да и Маннергейма ли та дача-то?" - "Маннергейма, Маннергейма, - уверял папа, - Вера, нельзя так, она же ребенок, а ты все портишь… А был Маннергейм бароном, бело-финским царским генералом, врагом рабочего класса, вместе с Гитлером вероломно напавшим на нашу социалистическую родину"…

"Барона и царского офицера" мне было вполне достаточно, я только что прочитала "Войну и мир", и процесс воображения пошел… тем более, что папа рассказывал всегда так смачно. Нужно было только постоянно его направлять в нужно русло – вместо войны, на мирные балы, маскарады, пиры и охоту. А это я умела: я и Толстого также читала - на фига мне война?

Когда мы обогнули очередной пионерский лагерь, скользя по тропинке и, чтобы не шлепнуться в грязь, хватаясь за ветки кусов, никакого дворца мы не увидели. Папа объяснил, что когда наши доблестные войска освободили в этом месте Карельский перешеек, проклятый Маннергейм, с позором отступая, из грязной мести победившему пролетариату поджег свою дачу, а потом на ее фундаменте отстроили вот этот замечательный пионерлагерь, но мы сейчас идем смотреть не на него, а на этот медвежатник!

Круглый бетонный цилиндр метра четыре вышиной, наверху остатки выломанных чугунных ажурных перилец, сгнившие доски по кругу, внизу дверной проем. Проклятые буржуи для своего развлечения ловили медведей, запирали и наслаждались видом их несвободы, бросали голодным куски мяса, стравливая между собой, - вот какие они были изверги не только по отношению к людям, но и к животным.
"А как же наш зоопарк, там же тоже звери живут в неволе, в чем же разница?" - а кто бы на моем месте не спросил, не сравнил? Разницу, и огромную, мне папа, конечно, объяснил, но сейчас мне ее уже и не припомнить, кажется, она заключалась в любви и заботе.

С площадки медвежатника в конце склона холма поверх зарослей неизвестно чего можно было разглядеть Финский залив. Когда-то в этом месте был парк – редкие чахлые деревья здесь были ниже, чем в лесу, но мощеные полированным камнем тропинки давно заросли даже не травой, а колючими кустами, и от медвежатника вниз по склону мы продирались сквозь бурелом, царапая руки и лицо о хлещущие ветки. Нужно было крепко за них хвататься, поскольку слева по осклизлым замшелым огромным ступенькам в огороженное гранитными валунами болото стекал ручеек – 30 лет назад здесь был каскад и пруд.

Года через два в начале лета я вновь продралась на свою "дачу Маннергейма", и обнаружила, что колючие кусты вниз по бокам от "каскада" частично оказались одичавшими розами, сплетшимися в почти что непроходимый забор с кустами неясных лесных пород. Выглядело все это не красиво, а уродливо и жалко. И совершенно бесполезно – в таком сорном, заболоченном месте не росли ни грибы, ни ягоды, там было невозможно гулять, а попытки посидеть на валунах у бывшего пруда, а ныне вонючего болота, отравляли тучи комаров и кваканье жаб. Место сие казалось даже не одичавшим, а заброшенным и загаженным – что удивительно, несмотря на то, что я никогда там никого не встречала, и, слава Богу: человек в лесу, гораздо опаснее животного, - но всюду круглый год валялись банки, бутылки, а летом еще и - какашки и смердящие газеты: главное было - "не наступить".
(В те застойные годы публично бухать, срать и ссать было не принято – люди справляли свои нужды в лесу. Но сколько же их было, этих оправляющихся людей, откуда и зачем их там оказалось столь много?)..

В дальнейшем, в детстве и юности я часто бывала там летом, – 29 лет с еще двумя семьями мы делили коммунальную горкомовскую дачу в Репино, Куоккала - километрах в 5 от "дачи Маннергейма" в Комарово (Келломяки), где располагалась "наша" горкомовская лыжная база.

В отличие от меня, никому из моих друзей, любовников или детей, прогулка в "парк" при "даче Маннергейма" не доставляла никакого удовольствия. Расчесывая царапины и комариные укусы, они смотрели на меня, как на шизика, но, будучи приличными людьми, не матерились, а вежливо спрашивали: "Нет тут никакой дачи или парка, ну, что тебе здесь может нравится, и вообще - зачем ты затащила нас в это болото?" А я, не обладая папиным красноречием, никак не могла им объяснить…

…что в тот день, когда мама после обеда прилегла в лагерном бараке отдохнуть, а папа уселся со сторожем лыжной базы играть в шахматы и смотреть телевизор, я, сказав папе, что иду отдыхать к маме, а маме, что побежала смотреть, как папа играет в шахматы, - понеслась на "дачу Маннергейма" и пролазала там, в талом снегу и грязи, до позднего вечера. Пока испуганные и разъяренные родители не сообразили, где меня искать…
Что я там делала одна в холодных сумерках? Мечтала, воображала прежнюю жизнь… в которой, - вы абсолютно правы, - продлись она еще немного, меня не было бы никогда, потому что мои дедушка и бабушка, папа и мама не смогли бы даже встретиться друг с другом… Только мне эта правда – ни тогда, ни сейчас не нужна, понимаете?

Но я – не садист и не буду пересказывать вам мои детские мечты - в русской классике они достаточно подробно изложены, и мне нечего было в них добавить от себя, кроме чудесного ощущения, что это я, я, я иду в этом прекрасном платье под этим кружевным зонтиком по этому великолепному парку, а оброненную мной длинную кремовую перчатку поднимает галантный кавалер, и, перед тем, как отдать, тайком целует.

А позавчера я абсолютно точно выяснила: В действительности дачи К.Г.Маннергейма на Карельском перешейке никогда не существовало, хотя последнему иногда и случалось отдыхать в здешних местах у своей знакомой М. Прокопэ. "Дачный" миф возник под воздействием официальной пропаганды. Имя Маннергейма было нарицательным, и все, что могло принести определенный пропагандистский успех, бралось в то время на вооружение. Вот что пишет по этому поводу историк-краевед Е.А.Балашов:
Интересно отметить, что когда зимой 1939-1940 годов части Красной Армии захватывали уцелевшие финские селения, в которых сохранились старинные русские дачи и виллы, то политруки не упускали случая для пропагандистской работы среди личного состава. Указывая на роскошные особняки, они приговаривали: "А вот тут, товарищи красноармейцы, была дача Маннергейма".

Т.о. на меня даже коммунистическая политручья пропаганда поработала - на мою свободу и - на мою навсегда "дачу Маннергейма". Уметь надо!

Пост Д.Е.Галковского и дискуссию с моим комментарием о Маннергейме 501. ДОГОВОРНАЯ ВОЙНА. ПЯТЬ ТЕЗИСОВ тоже хотела бы отметить.

ЗЫ. Только, когда будете читать, оч. прошу: не слушайте звездорасов и звездюков, которые причитают, вон, мол, какой Маннергейм нехороший, он заставил воевать в своей финской армии этнических русских и евреев, братьев своих убивать, единоверцев, улю-лю.
Правильно заставил: гражданин должен воевать там, где ему правительство прикажет. Или бороться, если считает сие военное предприятие для своей страны вредным. Воевали, страну свою защищали и не боролись против этого, так, граждане? Вот и молодцы, и неча тут разводить постфактум, что в душе были против по национальному признаку в частности и фашизма из гуманизма - вообще.

Германии Маннергейм выдал 8 евреев-беженцев. И тоже правильно сделал: беженцы – разменная монета политиков, защищающих своих граждан.

Коммунистов сгноил в лагерях? Так не по национальному признаку, сказки мои, по политическому. Такая мода была всю первую половину прошлого века. И коммунисты гноили своих противников, и фашисты – и это вообще нормально: противников гноить. Не так, так эдак. Что же их, солить что ли, прикажете?

Но финских евреев и цыган Маннергейм Гитлеру не выдал: через мой труп и моего правительства, сказал, сограждане это мои и за родину вместе со мной сражаются – каждый на своем месте.
Поистине, относился в этом плане к другим так, как хотел, чтоб относились к нему – шведу, родившемуся в Финляндии.

Когда анти-нацистская коалиция делила мир, только Сталин (в отличие от фашиста Гитлера) смог добиться выдачи по национальному признаку – и выдал старик Маннергейм этнических русских и ингерманландцев, числом 600 тыс., более 10 процентов нации пожертвовал в советские лагеря. Чтобы сохранить 90. И казнил себя за это немногие оставшиеся годы. На мой взгляд, совершенно напрасно – ни против старости, ни против победившего совка сделать ничего невозможно…

Дописываю этот пост, сидя на песчаном, поросшем соснами берегу озера, в облака садится солнце, плещет в багряной воде рыба, иногда мимо с достоинством проплывают красавицы-яхты, тихо-тихо, мотор еле работает – уже поздно и нельзя беспокоить засыпающее население посторонними звуками… И мне приятно на них смотреть, зная, что по системе озер от причала у моего дома можно доплыть хоть до Австралии. Хоть я и не сделаю этого никогда: меня тошнит на воде.
И, как в детстве, я люблю богатых, потому что им по фиг моя жизнь и свобода, они вовсе не хотят, чтобы я жила так, как они; а вот от бедных меня по-прежнему тошнит – поскольку они хотят именно этого.

Окончание этой истории про дачу Маннергейма находится здесь, а также благодаря интернету нашла и проиллюстрировала свой рассказ фотографиями этого места с дореволюционных времен, послевоенных, 1960-х годов, 2000-х и 2010 с указанием источника оных.

promo olhanninen июнь 25, 2017 17:33 37
Buy for 10 tokens
Первый раз вижу фотографию скульптуры с заштрихованным бюстом. Сразу возникло множество вопросов относительно использования изображения живого человека. А ограничивает ли сейчас закон использование фотографии и шире - образа - человека? Можно ли с изображением другого делать все, что угодно? Чем…

(Удалённый комментарий)
Спасибо!
ТОлько ведь это не столько благородство в отношении цыган, сколько стратегия, расчет - в армии должны служить (если надо - воевать куда скажут) все, кто не конченный хроник.
Выдавать никому никого из граждан нельзя, если нет угрозы ликвидации страны.
И ведь Сталин, а не Гитлер такую реальную угрозу создал, вот в чем дело-то, и с благословения победившей анти-гитлеровской коалиции... люди пострадали по национальному признаку. Руками Маннергейма провели геноцид - ведь они все были уничтожены в лагерях, что русские, что ингерманландцы...

Да, он говорил о себе - финн, но никогда не забывал, что не этнический. Гражданин - это да.

(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
Я тоже люблю Маннергейма, просто как архетип. Надо мной - лазоревое небо Вестфалии, а где-то вдалеке заливисто смеются дети.

И я, конечно же, "просто как архетип", мои детские воспоминания и фантазии в конечном итоге оказались привязкой к образу, а не к конкретике. Конкретика - она так, для блезиру и интересу. Когда уже образ имеется. Мне кажется, что и детский, первичный не девается никуда, мы просто смотрим сквозь него на новые сведения, даже если их совокупность создала для нас что-то парадигмально иное...

(Удалённый комментарий)
Спасибо, мне, право же, очень приятно.

(Удалённый комментарий)
Здорово!. Манергейм - потрясающая человек.

Не справилась... Плюс интересные ссылки

Кстати, мое врендо-описание уже заняло 5 страниц и охватило лишь восьмушку, поэтому я думаю, что опрравлю Вам просто краткую харктеристику - чем интересны... краткость не сестра мне... увы...

А вот один из моих любимых, чтение коего меня всегда будоражит так, что хочется все бросить и срочно примкнуть (благо заочно меня в тамплиеры уже записали) - http://m-k.livejournal.com/168723.html?thread=2071315#t2071315 - как раз по упомянутому грустному вопросу, но там и внутри ссылки, щас я их тоже вколючу в список, но озаглавлю уже завтра - после сауны и купаний в ледяном озере засыпаю...

Щас... оне бедныи... а интернет откудава? А нежелание меня спамить настоятельными рекомендациями, как мне жить?!.

Германии Маннергейм выдал 8 евреев-беженцев. И тоже правильно сделал: беженцы – разменная монета политиков, защищающих своих граждан.
Не совсем так. Выдано было трое, совершивших в Финляндии какой-то криминал. Остальные пятеро - их родные, добровольно присоединились к ним. Высылку организовала полиция, Маннергейм к ней отношения не имел, он ее как раз осуждал.

А не поделитесь ссылочкой?

Хотелось бы этот вопрос прояснить более менее окончательно и документально, со ссылкой на источник - не я одна в нем разбираюсь на уровне гм... "дачи Маннергейма".

Эта цифра - 8 человек - под разными соусами фигурирует во многих источниках из тех, которые я перечислила. Хотелось бы определенности...

Кстати, а знаете, что первым делом построили финские евреи в Израиле? Правильно: сауну.
Вот - http://m-k.livejournal.com/168723.html?thread=2071315#t2071315


Были дачи Маннергейма!

Во время войн 1939-45гг. Маннергейм неоднократно неделями жил на Карельском перешейке, используя для этого как специальные военные укрепления (доты), так и дома местных жителей (дачи). Народная молва надолго сохранила эти эпизоды в своих воспоминаниях.

Re: Были дачи Маннергейма!

Спасибо за уточнение. Да, я в данный момент перечитываю воспоминания Маннергейма, но тут вопрос в собственности - он там останавливался и до, и после ВОСР, но не владел (так и я в гости к богатым знакомым могу зайти, да и остановиться надолго не проблема в разных странах - что же я на этих основаниях какое-то право на их владения имею?). Политруки же в своей пропаганде упирали именно на то, что данные роскошные особняки принадлежали Маннергейму.

Очень интересно и очень понравилось.

ой супер, сочно так)))

я юблю все связанное с карелией))) и все, что связано с Россией до 17 года и финской войной... А совковый период предпочитаю не вспоминать, но нужно помнить, чтоб не повторялось революций...

Спасибо!
И я с таким удовольствием занялась этой темой - читаю и не могу остановиться, столько интересного и нового.

Я когда-то читал, что Маннергейм инкогнито посещал советскую Москву, встречался со старой любовью.

Маршал на любовном фронте

Вот уж не знаю: романтично, но вряд ли... Вообще-то мне очень нравятся подобные истории, читаю и слушаю с удовольствием, но вот верить не получается. Чтобы политический деятель такого масштаба и ТАК рисковал - он же не только себя подставлял, - вот в чем дело-то, а безответственные личности до подобных постов сами не добираются, хотя могут на них и родиться - типа Гарун-аль-Рашид, например, и прочие венценосные шалунишки.

А "ходок" до самой смерти он был знатный... Вот забавная ссылка - Маршал на любовном фронте http://pressa.spb.ru/newspapers/spbved/2001/arts/spbved-2521-art-46.html

Но что мне в нем, как в мужчине особенно нравится - что он не только о своей репутации заботился, но и о бабской - не светил и не хвастался. А ведь именно так и поступает, вероятно, истинный герой-любовник: зачем ему хвастаться, у него все и так хорошо да и времени нет: авантюрами занят.

И... "это" чувствуется - даже в самом скромном, порядочном, что-то "эдакое", состоявшееся... ну... беспроблемность, что ли...
Ой, простите за лирику, чтой-то я о своем, о девичьем, на старости-то лет рассуждать сподобилась...

Спасибо за ссылку. Интересно. Только позволю себе не согласиться в одном:

"...НЕ слушайте звездорасов и звездюков, которые причитают, вон, мол, какой Маннергейм нехороший, он заставил воевать в своей финской армии этнических русских и евреев, братьев своих убивать, единоверцев… улю-лю…
Правильно заставил: гражданин должен воевать там, где ему правительство прикажет."

Может сложиться картина, что евреи Финляндии, мол, сопротивлялись призыву, воевать не хотели, а их "заставили". Их не ЗАСТАВЛЯЛИ, им дали право, воевать вместе со всем народом своей страны, и они воевали и погибали. В моей синагоге висит доска, на которой длинный список членов нашей маленькой общины, погибших на той войне.

Ненавистники Маннергейма о русских -1

Видите ли, тут работает диалектика права-долга-обязанности, которую я понимаю так: государство, призывая на военную службу или войну, заставляет граждан (любой национальности) выполнять свой долг. Те, же кто рвется это сделать, идут добровольцами. Добровольцев всегда меньше, чем призывников. Совсем протестанты - отказываются и садятся в тюрьму, хитрованы отмазываются. И поведение государства, и поведение людей в этой ситуации мне кажется обычным.
Т.е. ничего более под словом "заставляет" - принуждает, организует выполнение долга - я в виду не имею.

Среди ненавистников Маннергейма на мой взгляд выделяется С.Фомин - отсутствием логики прежде всего.

http://www.rv.ru/content.php3?id=6223

1. о русских
=Из письма Л. Емельяновой Маннергейму 1942 г.: "Господин Фельдмаршал! [...] Мой сын, русский эмигрант, призван на финскую службу набором 1922 года и находится на передовых позициях. Любя Финляндию, в которой он и родился (в имении моего деда, в Куолемаярви, Выборгской губ.), и вырос и которой, конечно, многим обязан - он всегда рад служить ей всеми своими силами. Еще несколько лет тому назад он подписал бумагу о согласии отбывать здесь воинскую повинность, правда, ему было сказано, что подписка эта не касается войны против русских. Сейчас обстоятельства сложились так, что, находясь на первых линиях, он ежеминутно рискует лишить жизни или искалечить своего же брата по крови - такого же случайно призванного рядового русского человека, каким является и он сам, может быть, даже родственника, которых у нас осталось много в России. Представьте же себе, сколько терзаний и мучений доставляет ему, как и каждому честному человеку, такое сознание. Муж мой, раненный в 1914 г. русский офицер, обе войны работает на оборону на заводе, там же служит и дочь. На оборону же работал и сын до призыва. [...] Просьба моя состоит только в том, чтобы дать сыну возможность служить где-либо в тылу и этим снять с его совести так тяготящий его и нас постоянный риск братоубийства"(85). Истинная причина безпокойства матери осталась непонятной бывшему русскому генералу. Прошение он оставил без последствий... =

(Удалённый комментарий)

Концлагеря создавали все, но не всегда:

ибо с населением нужно что-то делать, например, кормить. Детей же оставлять отдельно от родителей - обрекать на голодную смерть. Сталин, правда, их отдавал в детдома и некоторые выживали даже там.

Но многие страны население противника уничтожали полностью, особенно раньше. Например, царских деток-подростков.

Концлагерям Маннергейма можно ужасаться только по незнанию. Если Вы ознакомитесь с соответствующей литературой, то выясните, что они признаны лучшими по сравнению с концлагерями всех воюющих стран, то же касается и организации помощи населению на оккупированных финнами территориях.

Прекрасно Вас понимаю насчет виселицы: мне бы тоже хотелось на ней видеть многих своих идеологических противников. Хотеть позорной смерти врага (даже мертвого) - это нормально, а вот отпускать на волю за раскаяние и хорошее поведение и целовать его во вские причинные места - извращение, полагаю.

(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)

Галковский о Маннергейме - почитайте по ссылке

http://galkovsky.livejournal.com/132965.html

Мне кажется, нам друг друга не переубедить, что не мешает обмениваться интересной и полезной информацией

(Удалённый комментарий)

Русские тоже были в союзе с Гитлером,

не надо этого забывать.

(Удалённый комментарий)
(Удалённый комментарий)

Любая страна ведет идеологическую обработку

своего населения против населения противника, вспомните лозунг Эренбурга: "Убей немца!"
А как вообще без подобного воевать? Не с системой же воюешь, а с живыми людьми.

Другое дело, когда они превращаются в пленных. Вот тут уже от системы зависит, как их воспринимать. Финны воспринимали пленных и оккупированных гуманнее русских. Признанный ООН факт.

(Удалённый комментарий)