olhanninen (olhanninen) wrote,
olhanninen
olhanninen

Category:

Почему люди интересуются личной жизнью актеров?

- А мне сегодня страшный сон приснился…
- Ну же, рассказывай скорей!
- Я в магазине покупаю молоко…
- И тут…
- Положил в корзину, иду к кассе, достаю бумажник…
- А там…
- И просыпаюсь.
- Фу-у-у… Где ж тут страшность? То ли дело землетрясения, цунами, нашествие инопланетян, война в крайнем случае… Вот мне, например, постоянно снится…
- Глупая ты. Если цунами или нашествие инопланетян, то понятно же, что сон, даже когда спишь. А когда достаешь бумажник в магазине, а в следующую cекунду просыпаешься в постели, вот это - ужас…

Интересно, а с чего это он вдруг молоко покупал? Ведь он же его не пьет. Покупал бы кефир, и ничего бы не было.

(Хяннинен О.Н. Беседы с мужем, а с кем еще. ПСС. т.46)


«Что повесить на стену?» – один из самых серьезных вопросов в жизни, и вовсе не менее сложный, чем: «что надеть?» Даже серьезнее и сложнее, потому что не будешь же ты интерьер, как одежду, менять каждый день – произведений искусства не напасешься.
Ясен бубен, что на стене должно висеть что-то непошлое, но уютное, к тому же оригинальное и выражающее твою индивидуальность. Чтобы посмотреть и сказать: да это мое (и только мое – для особо индивидуалистичных), и чтобы все остальные с первого взгляда: да, это ее, ни с чьим не спутаешь. И чтобы было приятно, а не утомляло однообразием или какой агрессией, но при этом стимулировало мысль. Многие вещают на стену портреты любимых исполнителей, и вообще

в курсе всех подробностей их не только актерской, но и личной жизни.



Не помню, сколько мне было лет, но сестра еще в школе училась, значит, до десяти, когда меня как бритвой резанула ужасная мысль об убожестве моего жилища.

Родители нам не разрешали вешать на стенку что ни попадя – дурной вкус. И при этом признавали только реалистическое искусство, например, букет цветов в вазе – дикое мещанство на взгляд сестры! Но у сестры был секретер, внутри которого она кнопочками прикрепила битлов, а вокруг них маленькие портретики Достоевского, Баха, Бетховена, Цветаевой, Ахматовой, Блока и Хемингуэя. Родители согласились, но чтоб только снаружи было не видно, когда секретер закрыт, а внутри - пусть.
А у меня – всего на всего письменный стол, на котором под стеклом лежало расписание школьницы, которое держала рисованная отвратительно правильная октябрятка с косичками, бантами, в белом передничке и черных нарукавниках. И больше ничего мне под это стекло пихать не давали. Что было делать? Надеяться, что сестра выйдет замуж и оставит мне секретер не приходилось: она сказала, что заберет его с собой, к тому же все никак не могла закончить школу –училась и училась, то в восьмом классе, то в девятом…

А как бы было хорошо, если б у ее мужа был секретер: я бы тогда целыми днями напролет сидела у СВОЕГО секретера с одухотворенным лицом и что-нибудь писала. Вдохновенно. И никто бы мне никогда не сказал: «Че ты надулась-то, как жаба прыщавая?» А я бы никому не ответила сквозь слезы: «Брысь, скелет ходячий, немочь бледная, лупоглазая!» Нет, я бы сидела такая красивая и гордая, с прямой спиной, а не как некоторые… В одиночестве так сидеть, конечно, тоже неинтересно, но я бы мальчика себе завела, чтобы он рядом сидел и восхищался, какой у меня романтичный и загадочный вид на фоне битлов и писателей с поэтами.

Чуть позже я назло сестре даже некоторое время любила Толстого. Заставляла себя. Положила на свой письменный стол раскрытую «Войну и мир», и не там, где про любовь, а где про сражения (нудятина - и не передать). А потом целый день билась в истерике, пока предки не разрешили его портрет над кроватью повесить, купленный мною, между прочим, на честно сэкономленные от сдачи молочных бутылок деньги, но я сказала, что в школьной макулатуре нашла. Денег было жалко, хотя если б я его вырезала из собрания сочинений, то было бы еще хуже.
Ну, у меня от скандала температура подскочила, приступ астмы, задыхаюсь – все путем, как обычно. Приходит доктор из Свердловки, посмотрел меня и родителям: «Все-таки я бы не рекомендовал вам так перегружать ребенка. Какая-то девочка у вас… больно задумчивая… слишком развитая для своих лет…» - «Дебилка она», - хмыкнула сестрица, но тихонечко, чтобы только я услышала. Так и жили, а что вы думаете, легко было?..

Но ничего, отольются кошке мышкины слезки! Как в тот вечер она орала, когда я ангельским замогильным голосочком, задыхаясь от кашля, просила ее разделить мой восторг относительно только что прочитанного некрасовского «Размышления у парадного подъезда» и вместе порыдать над несчастной судьбой крепостных крестьян, которых не жалко только совсем уж бессердечному извергу, а сбежавшимся на шум родителям заявила, что только щас, в 22.00 сегодняшнего дня, окончательно осознала, что полностью разделяю их любовь к передвижникам, а потому настоятельно прошу заменить над моей девичьей кроваткой букет цветов неясного автора на репродукцию всемирно известной картины И. Репина «Бурлаки на Волге»…

…Пока я раздумывала, кого бы мне полюбить из нелюбимых сестрою композиторов, и копила деньги на их пластинки, хотя я, мягко говоря, и не очень-то чтобы любила музыку, особенно громкую и над ухом, – т.к. сестра закончила музыкальную школу по классу фортепьяно, - но собиралась их всех мужественно перетерпеть, чтоб уж она не только визуально, но и ухом прочувствовала, какие мы с ней разные люди, а я ничего и не обезьянничаю никогда, - как сеструха в 18 лет выскочила замуж, как и обещала, вместе с битлами и секретером. И даже брючный костюм увезла, в который я бы еще чуть-чуть подросла и влезла. С жилеткой. Жадина.

Но вовремя. Поскольку параллельно с музыкальным зрел и политический план - я начала интересоваться пионерской жизнью, активно включилась в общественную работу - на первых порах в качестве политинформатора, но с перспективой дальнейшего карьерного роста, а за ужином пристально наблюдала, как у родителей застревает кость в горле от одного единственного безобидного вопроса: «А вот почему это у нас дома мало того, что ни портрета Ленина или Маркса с Энгельсом, а даже Леонид Ильич нигде не висит, как у других детей, например?» Это я ради красного словца сказанула: ни у кого не видела, но вопрос был, согласитесь, интересный…

…И тут все кончилось: я осталась одна, сестра бросила меня наедине с родителями. Какая подлость, она совсем никогда обо мне не думала, а только чтобы замуж выйти.
Но надо было как-то жить дальше, и я выпросила у систера перефотографировать битлов. Родителям сказала, что повешу на стенку и все, если же они будут возражать, то случайно задену сервант с остатками кузнецовского фарфора – а все знают, какая я неуклюжая.

Хотя… какие-то они были не такие… Барабан тот же, а вот сами битлы - нет. Выпрошены они были на неделю, поэтому я решила с ними для начала скорифаниться, и только после этого вкладываться в них материально. И поступила мудро: через два дня я их отдала владелице, так и не перефотографировав, - не ужилась под их взглядом, ежилась: со стены на меня в упор смотрели чужие люди. С Блоком, Цветаевой, Ахматовой и пр. – аналогично. Первым в комнату предков переехал, конечно, приснопамятный Толстой, а завершил культурный десант – гораздо позже приобретенный по случаю Достоевский.

На пустых стенах моей комнаты темнели три пятна – два маленьких (от цветов и Толстого) и одно большое – от Ленкиного секретера. Проблему интерьера мог бы решить ковер – но его не достать, на него у родителей никогда не будет денег, к тому же у меня аллергия на пыль, а папа говорит, что ковры - пылесборники. И вообще ковер на стене – пошлость. Хотя и вынужденная – стены-то кривые, и обои на них без ковра долго не держатся, а делать ремонт каждый год накладно и лень.

Обняв коленки, я качалась в качалке, поставленной на место сестрициного секретера, грызла ногти и думала:

почему это люди интересуются жизнью актеров, писателей, поэтов? В детстве их портреты на стенки вешают. Потом вырастают и – иногда - снимают, но интересоваться их личной жизнью не перестают. А они же - лицедеи. Представляют из себя тех, кем не являются. Ведь это же разные вещи – Достоевский и его книги, битлы и их песни.

Спустя почти 40 лет я сижу за компом, пью чай (от виски последнее время печень прихватывает) и думаю:

…то есть люди вешают на стенки что-то другое вместо лиц, - чужие личины, - но почему-то им при этом интересно, с кем носители этих личин трахаются, рожают детей, где живут, даже что о политике или морали полагают. Не только игрой, но и демонстрируя себя вне игры, они учат нас жить. И даже говорят об ответственности. И им о том же – всякие журналисты и идеологи. Об ответственном поведении играющего в реальной жизни, поскольку на них равняются поклонники.

Но ведь поведенческие паттерны ограничены и в этом плане знаменитости ничем не отличаются от обычных людей. Тем не менее, жизнь звезд нас интересует порой даже больше, чем собственная или друзей.

Звезды. Тоже ведь название к ним прилипло. Где-то даже религиозное. Светят, но не греют… И так интересно думать о том, что вокруг них планеты вращаются, где тоже живут разумные существа, почти как мы, даже если как рептилии выглядят (гадость какая, если они не всамделишные рептилии, а думающие). И у них тоже есть актеры, политики, бизнесмены… И кто-то из них сидит сейчас, смотрит на небо и думает: почему это моих соплеменников так интересуют в плане личной жизни знаменитости?..

Еще люди стараются одеваться так, как их кумиры. Где? Не как персонажи, созданные этими кумирами в кино, или в театре, или на сцене, которые людям понравились. Нет, как сами актеры одеты в реальной жизни, если в последнее включать не только быт, но и всякие театрализованные вечеринки.
И вообще люди стараются вести себя, как звезды, - как странно подражать тем, чье дело – играть, светить отраженным светом.

А ведь еще сто лет назад «свободная» профессия даже не считалась приличной, если, конечно, была профессией, а не хобби (тоже интересный вопрос – почему?). И никто лично актерами, музыкантами и писателями не интересовался, кроме как утилитарно: «поехали к актрисам». Тем более – не сажали за стол: спел, прочитал монолог, станцевал, развлек, заплатили за труд – и до свидания. Теперь же актеры знай себе отбиваются от поклонников и всяких папарацци.

Как кардинально отличается, например, даже поведение Эллочки-людоедки времен Ильфа и Петрова от современного аналога: она хочет превзойти не актрису, но богачку Вандербильдшу, а сегодняшняя версия Эллочки – быть отдаленно похожей на недостижимый идеал в виде какой-либо актрисы.

Да и сами богачки не только подражают актрисам, но и стараются ими быть.
Например, Ксюша Собчак, наш ответ Пэрис Хилтон, переактрисила многих актрис.

В прошлом веке портрет правящего политика (политиков) висит в частном жилище разве что в особо тоталитарный период развития государства и сразу снимается (частенько с проклятиями), когда идеологическое давление падает. А в позапрошлом веке портреты правителей проникали в разные слои общества по мере удешевления и демонстративно не вешались только теми, кто был против власти. Сегодняшнее отношение аполитично и определяется скорее популярной скандальностью идола, нежели его мировоззрением и реальными делами на пользу или во вред обществу.

Отношение к знаменитостям как к иконам в детстве во взрослом состоянии заменяется чем-то более абстрактным и непосредственным – знанием. Мы знаем даже в том случае, если не хотим, поскольку это знание окружает нас как воздух: ища другие знания, мы получаем и эти. Вдыхаем. Чтобы не знать, нужно вообще не включать телевизор, компьютер, не слушать знакомых, не смотреть по сторонам на улице, - т.е. вести полностью отшельническую жизнь, что для учащегося или работающего человека невозможно, а для пенсионера как-то непривычно да и нежелательно: пенсионера как раз расстраивает чувство отчуждения от общественной жизни.

Интересуются теми, кто знаменит. А кто они? В народном сознании смешались в кучу политики, финансовые воротилы и актеры. А в жизни они тоже смешаны? Думается, что нет. Но народ радуется, когда ради него знаменитости собираются вместе. Может потому, что тем демонстрируется единство нации?

О ком мы знаем больше всего? О политиках и актерах. А представители бизнеса больше в тени, если не ведут себя одиозно на публике, т.е. не играют.


Как-то необычно, что нами управляют люди, проигрывающие по популярности актерам. И тоже (в) кого-то играют. Играя в себя, играют нами. А мы смотрим в телевизор, в котором актеры отражают этот общественный процесс.

Пардон, промеж знаменитостей позабыла спортсменов и моделей.
Это, наверное, потому, что фотографии оных на стенке – что-то уже совсем запредельное для моего слабенького разума. Или их утилитарно используют – как порнографию – на предмет мастурбации? Нет, я не осуждаю никого – просто интересно.

Мне кажется, что по сравнению с прошлым веком ситуация не изменилась кардинально, а даже наоборот: благодаря Интернету, телевизору, папарацци и журналистам мы зачем-то знаем о знаменитостях сегодня гораздо больше, чем почти что 40 лет назад, когда произошли описанные мною в первой части рассказа события и мысли. К пониманию которых я за все эти годы приблизилась ненамного.

Провести сравнительный анализ с предшествующими веками, когда в качестве образцов поведения использовали героев сказаний о богах, героях, святых, рыцарях и королей с королевами, от чего фанатели не меньше, - у меня интеллектуальной дыхалки не хватило, так что извините. А если кто посоветует почитать что по теме – буду благодарна.

Ссылки: Из-за Аллы Пугачевой жена отрезала убитому мужу половой орган.
Tags: СМИ, актер, искусство, сестра, фильм
Subscribe

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 65 comments