olhanninen (olhanninen) wrote,
olhanninen
olhanninen

Categories:

Израиль: соблюдающие не похожи на нас с вами – у них обрядов больше


Термин "демифологизация" неудачен хотя бы потому, что "миф" в
философском смысле слова есть неизбежная форма для выражения
сверхрассудочных истин. Каждое мировоззрение подразумевает некие аксиомы или
постулаты, которые являются "мифическими", и, следовательно, по-настоящему
демифологизировать человеческое сознание невозможно.

Разумеется, если о Христе сказано, что Он "вознесся на небо", мы не
должны понимать эти слова в том смысле, что Он переместился в мировое
пространство. "Вознесение" - конкретный образ, указывающий на переход
Богочеловека в иной план бытия, на конец Его земного служения. Но почему
нужно считать "символом" посещение Иисусом Марфы и Марии, мытаря Закхея,
фарисея Симона или Его споры с иудейскими книжниками? Какие есть
доказательства в пользу того, что крещение на Иордане или вход в Иерусалим -
просто аллегории?
А Мень. Сын Человеческий.


…Мне снится Израиль…
Ящерицей жарюсь я в пустынной крепости Массада и просаливаюсь селедкой в Мертвом море, намазываясь уймой кремов от страха аллергии и обгорания, изначально решив, что лучше вообще днем не есть, чем стошнит, в результате чего живот начинает подводить от голода, а таблетки только провоцируют его благородное возмущение;
вязну в раскаленных песках Кейсарии в тщетной попытке догнать туристический автобус, но время бежит быстрей;
заблуждаюсь в переулочках Цфата и Акко, а ведь всего на минутку, остановилась, любопытная, заскочила, ну еще вон туда, вон там посмотрю, за этим поворотом и еще за тем – и всё, и всех догоню, и присоединюсь - ан нет, уже никого нет, совсем другие люди, весело переговариваясь, бредут группками вверх и вниз по вроде той же, но совсем иной улице;
безнадежно отстав от туристической группы, задыхаюсь от повсеместного цветочного запаха в Табхе до того, что море Галилейское сливается с небом, а номер нужного автобуса полностью стирается из памяти;
голова трещит от хамсина и нигде нет выхода с крыш Иерусалима, последние прохожие давно торопливо пробежали где-то внизу, все пусто и лишь леденящий ветер сдирает бейсболку вместе с волосами, наступает вечер, но солнце палит, не обращая никакого внимания на черноту неба, так не бывает, и неизвестно, когда последний автобус в Тель-Авив;
уже три раза искупавшись в Средиземном море, дрожу на пляже от ветра, палящего солнца и ничего неделанья, все-таки попала на пляжный отдых, билин, в ожидании поезда в Беер-Шеву, и медленно приходит что-то вроде мысле-глюка о том, что было бы, если б я потеряла мобильник, наладонник, кредитку, карту, финский паспорт, билет домой, мои туристические шмотки превратились бы в хламиду, а я - в паломницу, и все это происходило бы 2 тыщи лет назад или одну, во фляге осталось бы пара глотков воды, а вместо спортивных тапочек с белыми носочками, сандалии на грязные стертые ноги – вот что бы я запела тогда, и вообще – была бы я или нет?.. И если бы всего этого не было, то что бы было?..

Да ясен Божий день – «осанну» да «аминь» заголосила бы, как миленькая: ведь вне комфорта человек не может не быть религиозным. Более того, религиозным в группе, а не сам по себе. А как еще? Ему же одному не выжить, да и группе-то проблематично. Вот и…
В комфорте же – нет. Если не приспичет, конечно. И не дай Бог. Все, что угодно, Господи, только не это, лишь бы не вползать на коленях в храм, колошматясь лбом, не верить в сглаз в т.ч. и по интернету, а также во всякую высоколобую конспирологическую хуету. И пусть за это меня считают примитивной пиздуховщиной. Согласна заранее на все подставы и отвечаю за базар. Подпись: Я.

…А в голове садовой вертятся, то пересекаясь, то разлетаясь, как метеориты, в разные стороны, всего две фразы: «Мир, как складка на платье Бога» и «Праведник не может умереть нигде, кроме Иерусалима»…
У Храма Гроба Господня у меня случается приступ астмы, в середине экскурсии, откуда я еду на такси в больницу, где лежу с кислородной маской до утра, т.е. до следующей экскурсии, все не как у людей – стигматы там, помешательство религиозное или умиление перед их наличием у других еще можно понять и принять в качестве иерусалимского синдрома, но вот астма, которой не было 35 лет, наверняка, развилась от грустной зависти, что у иудеев хоть маленькая Стена Плача есть, а у христиан полностью все застроено храмами, пусть и из самых лучших побуждений, но ни Голгофы, ни Пещеры, ни капельки воздуха, ни лучика света – это все уже даже как-то и некомильфо… Места моему благочестию, места там нет.
А когда оно было – не было нас. Все ж понимаю, не ребенок…

Но если до поездки в Израиль я просто настороженно и вежливо отстраненно относилась к религиозной атрибутике, то после – со страхом. Паническим.
И когда я слышу рассказы о пасхальном махаче палками монахов различных конфессий или как раввин плюет под ноги христианскому священнику, то мне вовсе не смешно, а я, принужденно хихикая, искренне пугаюсь.
(Между нами, но мне всегда казалось, что помешательство заразно – и никакая политкорректная ликвидация медбезграмотности не убедит меня в обратном. А вот что вся эта шизня нужная для пользы дела – меня и убеждать не надо, но, но, но… да, честно признаю – мне мир не нравится, а не только шизики. Мне с них обоих приколько и грустно).

…Мне снится Израиль. Как вернулась – уже третью ночь…
Он природно светлый и страшный хрупкостью человеческой жизни и цивилизации, с непонашенски лазурным небом, бирюзовыми реками и морями, светло-бежевыми домами из песчаника на желтом песке и шатенистых пустынных камнях, где нет воды, а все деревья посажены людьми. Потому что другие, прежние, люди веками их, дикорастущих, вырубали. Пока не вырубили все.

То есть вода, конечно же, есть. Ее там все время нужно пить, для чего можно купить или налить из крана в отеле, - но если б вдруг исчезли деньги и услуги, то ее бы не было. И это пугает. Сама мысль. В Израиле ужасает именно мысль, а действие – гораздо меньше. Чем он и отличается от других мест.
И потому, вероятно, он взаправду – Святая земля.

Мне нечего рассказать вам о мусульманстве – меня к нему не пустили: только для единоверцев. Углядев золотой купол мечети из полутьмы Иерусалимского рынка, протиснулась сквозь толпу почти что в садик, где и была заловлена израильтянином с автоматом, который, кстати, весьма вежливо, рассыпался передо мной в извинениях за то, что не остановил раньше, а я – перед ним, ибо не знала, что нельзя заходить не только в мечеть, но и на прилегающую к ней территорию. А для всех остальных остается только неполиткорректно громкое созывание на молитву из усилителей по всей стране.

О хайфском же бахайстве же выскажу честно чисто эстетическое впечатление (иного они не дают – секрет фирмы): цыганщина, слишком много всего. Не представляю, как можно медитировать там, где глаза разбегаются. Есть близкие мне дизайнерские заморочки, например грядки, пардон, клумбы кактусов, но они теряются в буйстве других цветов, красок и, на мой взгляд, весьма вульгарных парковых птичьих статуэток. Короче, общая религия всего представляется мне вещью невозможной несмотря на то, что она весьма успешно существует в т.ч. и в финансовом плане.

Ни полраза не думала, что потешная тренировка на роль мессии в переулке, из которого оный должен прийти, в Цфате, может весьма пригодиться мне в Иерусалиме, но, надо же, какое счастливое совпадение…



Когда я приехала в Иерусалим, чтобы провести в нем целый день, попытавшись последовательно нетуристическими, а местными тропами обойти все его кварталы – христианский, мусульманский, еврейский и армянский, уж полдень наступил. И дети горохом посыпались из школ. Такого количества мелочи пузатой я не видела нигде! Это потом уже подростки робко появились на улицах, но вначале они кишмя кишели исключительно малышней. С рюкзачищами почти что в их полный рост. Прям какое-то чуть не альпинистское снаряжение было у этих бедолаг.

В округе христианского квартала кроме меня туристов в упор не наблюдалось, поэтому причин жаловаться на обделенность вниманием со стороны этих прикольных гномиков у меня не было.

«What is your name? What country are you from? What are you doing here?» - удивляли меня обступившие со всех сторон мелкие знанием английского.

«My name is Olga, I’m from Finland… Do you know where Finland is?» - решилась уточнить, поскольку детки как-то слегка засмущались.

«No, no! Where?» - послышалось со всех сторон.

«Finland is a country where Santa-Claus lives. Do you know Santa-Claus who gives you presents every Christmas?» - гм… хорошая доза рекламы милой мне страны никогда, думается, не помешает. Тем более, если она соответствует общепринятому представлению. Про снег можно и проехать, чтобы лишний раз не озадачивать неподготовленную публику, а про общеизвестного и всеми любимого Дед Мороза – самое то. Тем самым укрепив дружбу между народами за счет упрочения репутации Финляндии на международной арене, святое дело – раз уж внутри я не работаю и весьма слабо говорю на ее языке…

«Yes, we know Santa-Claus. Have you seen him?» - вот вы бы на моем месте стали разочаровывать детей, разбивать их мироощущение на мелкие кусочки, лишать счастливого детства? Да что я – Снежная королева, что ли, в конце-то концов:

«Of course, I’ve seen Santa-Claus. Many times.»

«What he looks like?» - вся правда в деталях: как тут солгать? Особенно девочке с косичками в белых бантиках…

«A big man with big beard. Well, in a red coat…» - вроде правильно сказала, ничего не перепутала: Снегурочка ж из другой оперы.

И тут понеслось. Впечатление от услышанного было настолько сильно, что дети спонтанно устроили несанкционированный митинг. Их полку мгновенно прибыло, в результате уместно и вовремя выдвинутых добровольными организаторами лозунгов на непонятном мне местном языке, в которых я смогла уловить звучание лишь общепринятых понятий: «Olga, Finland, Santa-Claus, Christmas». Всего собралось человек тридцать.
Мне тут же стало как-то неловко, что еще сказать я не знала, да меня никто и не спрашивал, поскольку дети, периодически показывая на меня пальцами, интенсивно что-то обсуждали между собой - пора было сваливать из окружения, но… каким образом?..

Тут вперед протиснулся запыхавшийся маленький толстенький мальчик в круглых очечках, он солидно снял рюкзачище, со вздохом достал из него белый платочек с хорошую наволочку и с подковыркой вопросил:

«Reindeers?»

«Sure,» - от ведь каких подкованных товарищей производят католические колледжи, смотри-ка…

«How many?» - иезуитом будет, Фома эдакий, - зуб даю.

«Eight. By pairs. Two, two, two and… two,» - когда выдаешь мифологическое свидетельство, главное - не переборщить, но и излишне прибедняться тоже вредно для правого дела.

Малыш удовлетворенно вытер платочищем пот со лба:

«OK. Very good.»

После чего повернулся к товарищам по партии, и, периодически указывая рукой на меня, произнес пламенную, но краткую речь, в процессе чего слушатели согласно кивали, а ее смысл, как мне показалось, несмотря на незнание местного языка и обычаев, заключался в следующем:


«Соратнеги! Все мы знаем о том, что Санта-Клаус экзист, а иначе кто приносит нам подарки на Рождество?
Вот перед нами стоит простая финская женщина Ольга, лично неоднократно общавшаяся с Ним в Финляндии. А кто из нас не знает, где Финляндия, Его родина?
Зададимся примитивным вопросом: можно ли сомневаться в том, о чем свидетельствует эта чужестранка, не говорящая ни на одном из человеческих языков, кроме английского, да и на нем-то с дикарским акцентом? Конечно, нет, ведь мы можем ее расспросить, о чем хотим, подергать за куртку и даже лично сфотографироваться с ней.
Да и неприлично, более того – стыдно, нагло врать уже столь пожилому и явно сильно больному на голову человеку, разве нет?
Посему, если ранее у маловеров и наличествовали какие неясные слабые сомнения, то уж теперь-то они полностью и однозначно сим научно подтвержденным фактом развеяны, а сами сомневающиеся капитально дискредитированы совместно с их вредными заблуждениями, которые отныне мы будем считать злобной провокацией и вражескими подрывными действиями, сознательно и напрямую направленными против нашей великой культуры. Не так ли?
Итак, кто же из нас «против»? «Против» никого нет. Единогласно.
Да здравствует Санта-Клаус, товарищи! Ура!»

Под дружные крики «бай» и «вери наис то мит ю» я, вроде бы достойно выполнив свою миссию, скромно ретировалась, чуть обалдело оглядываясь на интенсивно продолжающееся собрание…

Кстати, специфика иерусалимских кварталов для меня теперь навечно будет связано с различием в поведении детей. В христианском квартале дети здоровались, легко знакомились, весьма интересовались, кто я и откуда, иногда даже просили их сфотографировать; в мусульманском – упорно набивались в проводники, за фотографии требовали платы или просто так, приставши как банный лист, клянчили денег, и, что удивительно – как мальчики, так и девочки; в еврейском с интересом разглядывали, но близко не подходили, от камеры уворачивались, поскольку увлеченно играли в футбол на единственном малюсеньком пятачке; а в армянском – показывали на меня пальцами и смеялись, когда же я пыталась их сфотографировать, с хохотом разбегались в разные стороны. К тому же к вечеру улицы пустели, поскольку основной местный народ – дети – с них разбредался по домам делать уроки, ужинать, спать… и видеть в своих снах Санту… это я про тех малышей, кто достоверно знал о его существовании, конечно…



Прошлявшись целый день по безумно интересным местам, вдруг ни с того, ни с сего, уже еле влача ноги, пошла я, солнцем палимая, бродить по крышам. Т.е. мне бы и в голову не пришло подобное, это только потом мне друзья рассказали, что вроде кто-то даже экскурсии по ним придумал водить.
Как я оказалась на крышах? Убей - не помню, даже не представляю себе, как туда попала: шла себе и шла, а вдруг смотрю – улицы подо мной и по ним народ ходит, а где я - сначала было несколько человек в пределах визуальной досягаемости, а потом и они куда-то делись из поля зрения. И панорама Иерусалима со всех сторон… внизу. На горизонте мальчики на ослах проехали…И ходить так нормально, мило, удобно, садики кругом, только иногда через небольшие загородочки перелезаешь, интересно же, что там дальше, а чтобы, как в Париже, запрещающих знаков вовсе нет…

Внезапно задул ледяной ветер с пылью, стеснило сердце, я стала задыхаться, не подозревая о приближающемся приступе астмы, совсем не соображая – а че это мне так фигово, глянула на часы в мобильнике, и пора бы направляться в сторону вокзала, а где он – спросить не у кого: куда ни пойду упираюсь в тупик, закрытую дверь или окно. Дела… замуровали демоны…

И тут, смотрю, в отдалении показался пейсатый молодой человек в шляпе и сюртуке. Оба-на, спасатель – и только я радостно припустила за ним, с хихиканьем вспоминая утопающего Миронова в «Брильянтовой руке»… как мой невольный проводник вдруг юркнул в какую-то угловую щель в стене. Не вопрос - я бодренько запрыгала за ним по ступенькам и совсем собралась протиснуться вслед, но внезапно была остановлена тихим изумленным возгласом:

«Excuse me, lady. Where are you going?» - в отделенном стеной в полчеловеческого роста малюсеньком закуточке с пальмочкой в горшочке у самых этих ступенек сидела в кресле молодая женщина в платочке, а вокруг нее тихонько копошились детишки без никаких воплей. Неудивительно, что я их не заметила.

«Straight ahead. Is there anything?» - обрадовано заулыбалась я.

«Sure, there is something. My home…» - продолжила удивляться она.

Неловко, но искренне оправдываясь, я с достаточно независимым и деловым туристским видом сунула ей карту Иерусалима, поинтересовавшись, куда это меня занесло. На что она, сочувственно глядя на убогую, типа еще бы карту Израиля показала, объяснила, что карта-то… она про низ, а тут, как бы это сказать, чтоб не обидеть, – верх. Попросила подождать и… зашла в «окно» рядом со щелью, где исчез мой лже-проводник, откуда через минуту принесла листок бумаги и карандаш и нарисовала мне план схода с крыши, - вот так я, преисполненная благодарности к своей спасительнице, и выбралась, а то бы вконец замерзла, скитаясь в горних высях…

…Мне снится Израиль… Теперь он всегда мне будет сниться, как регулярно снятся закоулки Монмартра, финские леса в озерах, многоцветные лавовые поля Исландии, канадские горы и водопады, камчатские гейзеры, петербургские и московские переулки и площади, римские развалины и фонтаны, испанские бескрайние равнины, моря и океаны многих континентов…

В больничном диагнозе мне накатали, что если дыхание устаканится на 85 %, то лететь домой можно на 95. Я с величайшим трудом, заложенными ушами и дичайшей головной болью, но долетела. Значит, в Израиле от меня все же осталось 5 %. А что делать? Делать нечего – терпите мое хоть и маленькое, но вечное присутствие, - раз уж так фишка легла.

Но если без сантиментов, чисто по-деловому, кому интересно - могу в следующем посте по возможности кратко поведать свои впечатления об отеле, экскурсиях и т.п. в плане денег на всю индивидуальную поездку. А также выдать на гора списюк асиленной литературы по стране – ох, и прикольные же вещи я нарыла… И самые-самые забавные фотографии вообще и с кем из израильтян развиртуализировалась – в частности. И про как меня греки православные охмуряли, но не поддался я, не Козлевич чай, и как тюрьму, где точно Христос сидел, нашла… и еще полторы мысли о судьбах еврейской интеллигенции через бОшку просвистело… и… не знаю, как вы, а я б обязательно написала, только мне стеснительно навязываться, но…

…если таки-да, то сигнальте!

Tags: Иерусалим, Израиль, миф
Subscribe
Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 99 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →