olhanninen (olhanninen) wrote,
olhanninen
olhanninen

Непрактическое счастье сновидений – жить в двух мирах: про летний быт, лодку, острова

Многие люди обладают ненужными в практической жизни способностями, свойствами или особенностями. Порой подобных чудиков показывают по телевизору в передачах типа "Слабо?". Иных даже заносят в книгу Гиннеса, например, самых толстых, высоких или старых.

Мне, открою вам один из самых своих интимных секретов, подобная честь не грозит: больше всего на свете я люблю спать. Чтобы видеть сны, ессно. А то так-то к чему любить? Если просто, без снов, бабаить, то это физиология – устал, вот и спишь, потому что - животное. А когда сны, о… да, это великая любовь, с которой неразрывно связаны благоговение, восхищение, восторг, благодарность и ожидание новой встречи. В буквальном смысле (оч. надеюсь!)– любовь до гроба. Такой силы, что за существование снов этой жизни можно простить любую несообразицу как нечто несущественное и даже… забавное.

Не люблю я это слово, выделение какое-то… Что есть секрет? Нечто до зубной боли знакомое, но ранее не педалировавшееся, а вдруг из каких-то соображений проакцентировали – и все вокруг стонут «секрет, секрет!» Ох, не люблю я секретов… Вывалилась у звезды грудь из лифчика или попа из трусов – вот вам и секрет раскрылся. Будто невозможно было раньше додумать при желании, что там у нее где да какого размера…
«Загадка» - слово гораздо лучшее: вывалившаяся грудь загадкой быть не может. В отличие от самого существования груди. Или попы.

В некоторых постах я и раньше рассказывала о своих снах, и никогда не скрывала, что вижу их каждую ночь, что поэтому телек не смотрю, в кинах спецэффекты не люблю, и в целом к фантастике равнодушна. Но сам процесс не описывала отдельно. И даже сейчас сомневаюсь, правильно ли делаю, взявшись за это неблагодарное дело. Не из тех прагматических соображений, что присутствовали раньше, когда боялась, что со-товарищи сочтут сумасшедшей, настучат – и кирдык карьере. Что мне, домохозяйке, нынче-то эта Гекуба? А «что люди подумают» - меня никогда особо не занимало, если б не шкурные вопросы.

Меня беспокоит другое – и даже не то, что мое сновидческое счастье выглядит глубоко неполиткорректно для охуевшего в борьбе с неизбежностью неравенства человечества. Одни сны видят, другие – нет (во многих смыслах – не помнят, процесс не нравится, боятся и т.п.). И с этим ничего не поделаешь. Никак. Это не просто красота лица, ум, длина ног, встреча с прекрасным принцем или количество денег, а разница - в целый МИР. У некоторых есть возможность проживать в двух мирах, а у других – только в одном.

Мне грустно оттого, что я не сумею описать этот дар во всей его красе. Не в состоянии его показать – не сводить мне друзей в какой-нибудь особо примечательный сон на экскурсию. Что сокровище умрет вместе со мной, и при всем желании я никогда не смогу передать его любимым.

Почему же при всем при этом хочется поделиться, попытаться рассказать, при этом заранее зная, что ничего не получится? Понятия не имею, но что-то подзуживает давно.
Похвастаться? Есть такое дело, конечно, - но при любом раскладе все равно ничего не выйдет – ведь похвастаться и означает в данном случае рассказать, разделить, впустить другого. А если словесные средства недостаточны даже для умеющих ими пользоваться, к которым я явно не отношусь, и мне остается только косноязычное мычание «это было кру-у-у-то-о-о», то зачем понапрасну трогать буквы?

Да и зачем другим знание о том, чего у них никогда не было и не будет? Чтобы им было больно из-за отсутствия подобной развлекухи, завидно? Уверена, что меня это не порадует. Это ж действительно, надо шизиком быть, чтоб радоваться отсутствию у другого чего-то, о чем он представления не имеет, но что есть у тебя. И дело вовсе не в гуманности – если у другого этого чего-то нет, то тебе-то что с того, у тебя, что ли, оттого больше станет?
И пусть - если кому-то другому тоже дано видеть сны и наслаждаться этим, то это же ЕГО сны, отличные от моих. Вместе, что ли, будем гадать, что означает тот или иной сон, раз нам приснились похожие? Не смешите тапочки: это – то же самое, что наугад раскрывать гениальный роман, вопрошая, что ждет завтра на работе и любит ли тебя Петя.

Абсолютно бесполезное знание о том, что olhanninen видит сны… Как странно, что самое важное для тебя, может быть совершенно неважным для других...

И все-таки… наличие снов в моей жизни напрямую связано с тем, что мне не нужны чудеса, чтобы радоваться существованию Бога и ни капельки в нем не сомневаться. Чудеса представляются до оскорбительности излишними, когда вокруг - жизнь природы, человек с его способностью все это видеть и осознавать, и мир снов, в котором, в отличие от реальности, возможно все, что угодно… причем, самым правильным и абсолютно достоверным образом.
Хотя, пусть чудеса будут, ладно – наверное, они - для тех, кто не видит снов… И фантастика - в кино и книжках - тоже.
Может, что-то вроде религиозного чувства также врожденное?

И за что мне этот дар? А ни за что. Сны я вижу и запоминаю, сколько себя помню, с самого раннего детства. И никаких усилий для того, чтобы развить у себя эту способность я никогда не прилагала. Просто всегда с радостью ложилась спать, зная, что скучно мне не будет, и время зря не потрачу. Кочевряжилась, конечно, для приличия, поскольку несолидно ребенку не спорить с родителями, когда они заставляют его рано вечером или – вообще стыдоба! - днем ложиться, но – не всерьез, потому что впереди ждал самый кайфовый из фильмов – сон…
А потом всю питерскую жизнь страдала, когда приходилось работать, вставать рано, и днем поспать не было возможности. Злая ходила, усталая, нервная, придиралась к окружающим. Будто они виноваты в том, что я не успела досмотреть свои сны. Понимала все, но сделать ничего с собой не могла – чувствовала же себя несчастной, контролировать сложно было поэтому. Спокойствия не было.

Теперь – в бытность домохозяйкой – появилось время (на поспать), потому и чувствую себя безмятежно, как мамонт. По большому счету. И даже можно другим об этом говорить, - потому что в моем возрасте дневной сон полезен для здоровья и от морщин.

Ложусь спать я с изначальным восторгом и благодарностью к тому, что покажут и – по умолчанию -… к Тому, Кто показывает.
Может, и от этого настроя зависит, что каждый день балдею и каждую ночь. Если не болею с температурой (тогда снов не помню, - ужжжас) или бессонница – бывает, как у всех. И тогда я печально и нервно жду…

Очень рано дошло до меня, что о снах лучше ничего никому не говорить. В плоть и кровь вошло, поэтому даже ленилась записывать то сюжетное, что с грехом пополам поддавалось.
Родители, обеспокоенные буйством воображения, тащили к врачу, который ничего кроме нейродермита и связанной с этим повышенной возбудимости не находил, а если в детстве пыталась рассказать приятелям, то они сразу кричали: «Ну, врет, ну заливает, обманщица, врушка, так не бывает!»
Когда выросла, стало еще хуже – некоторые знакомые пытались «разгадать» мои сны. Такую чушь несли, что стыдно даже пересказывать, да и не запоминаю я никогда такую ерунду, слава Богу. Да и что сны-то разгадывать? Они же не для этого…

Вот если б я была писателем (в крайнем случае - поэтом) – совсем другое дело. Спала бы себе да записывала, а денюжки бы на текущий счет капали. Не жизнь, а малина… Или слава там, посмертная, накрайняк. Размечталась - фиг те с маслом. Просто так сплю – для пущего кайфу. Не то слово, что обидно, а прям как разврат какой или попусту полученное наследство, которое наследник по условию завещателя потратить не в состоянии: миллионер без копейки, - одно знание, что да, таки миллион имеется. И даже в этом гипотетическом случае у бедолаги хоть бумажка есть.
А мне как доказать, что у меня сны самые-самые офигительные, на триллион уж точно потянут, но и то не продала бы ни за что?

Но, думается, что все великие писатели именно только что сны записывать умеют, к реальной же жизни все их россказни никак не относятся, а придают они своим снам для реалистического блезиру какие в зубах навязшие детали, чтоб не стыдно перед не-писателями было, - вот и все искусство. А которые писатели маленькие, то это из-за некачественности снов или слога у них так плохо с литературой складывается.

Кинематографисты тоже, или художники. Эти мне уже экзистенциально ближе. Потому что красотищу труднее показать, чем описать, даже если ты талантлив. Посмотрят люди и скажут – а в чем красота-то здесь? Не красиво ни разу. И не убедишь, если противник уперся в свои эстетические критерии - ни тпру, ни ну, а на твои смотрит, как баран на новые ворота.

Полагаю, что кино и прочие визуальные жанры – гораздо более абстрактные искусства, чем литература. Потому что мало того, что нужно себе образ описать, но и найти какие-то материальные эквиваленты его – например подходящую по типу актрису и дать ей в руку похожее весло… ой, пардон, создать антураж со все возможными деталями, всю обстановку вокруг действия продумать-воплотить… И все равно – попытка как бы изначально обречена на поражение: материальные вещи не могут быть… ТАКИМИ. Как в снах. Словами сказать проще – ведь каждый их под себя представляет, а материальный образ негибкий, сопротивляется… как мне слова, когда я их печатаю. Получается, что я – словесный кинематографист-неудачник типа бездари-стихоплета. Наверное, это и есть правильное определение графомана.

Однако, к телу-делу. Что же в этих снах? Всё. Плюс абсолютно точное знание о том, какими должны быть вещи. Но в том-то все и дело, что это мое знание, раз; мне его не передать, два. Просто все существующие в реальности вещи кажутся порой даже жалким подобием уже виденного, правильного, даже и не дежавю, а пародией на него. Бывает, конечно, что действительность иногда несколько приближаются к своему истинному сонному образу, но всегда ненамного и как-то криво.
Ну, да – если честно, то в снах я вижу идеи вещей, свойств и отношений.

Когда мы на первом курсе философского проходили Платона, я, помнится, попыталась на одном из семинаров не то, чтобы рассказать, насколько мне чуть не физически близко и понятно его учение об эйдосах, сколько затронуть тему сновидений вообще. Но едкие насмешки препода и однокурсников быстренько меня укоротили, и больше я этот вопрос не поднимала.

Не знаю, как бы это получше объяснить, но возьмем в качестве иллюстрации… сонные бриллианты.
Как-то мне приснилось, что я нахожусь в чудесной пещере, полной потрясающих сокровищ. Причем давно там брожу, любуясь, как бирюзовый дневной свет из далекой настежь распахнутой дверцы переливается на их гранях. Красота вокруг неописуемая (поскольку опускаю тщетные попытки ее описать). Подхожу к сундуку с сияющими бриллиантами. Я знаю, что это правильные бриллианты, такие, какими они и должны быть. Они прозрачные, легкие, живые, их приятно брать в руки, при чем сердце замирает от наслаждения. Некоторые из них с мою голову, другие - с кулак, а иные размером с морскую гальку. Я встаю на колени перед этим сундуком, вынимаю большие и откладываю в сторону, чтобы не мешали играть с маленькими: подбрасываю их вверх, они искрятся и медленно падают обратно в сундук, стукаясь друг о друга, как будто кто-то играет на ксилофоне самую приятную мелодию на свете. Я чувствую, что бриллиантам нравится так взлетать и падать, и что я занята самым нужным и в тоже время самым приятным делом на свете.

Долго так я играю, всю ночь до утра, и чувство щемящей жалости, что никто никогда не узнает, какие на самом деле бриллианты, постепенно проходит, уступая место уверенности, что это – правильно. Ведь играть с этими настоящими бриллиантами – это счастье, а потерять их – что может быть страшнее, разве стоит жить после этого, да и возможно ли? Ведь их отсутствие – абсолютное несчастье.

Когда у меня обокрали питерскую квартиру, утащив все драгоценности, - как я плакала, как страдала. И ничего стыдного в этом не вижу. Наоборот, считаю ханжеством весьма распространенное мнение, что достойно плакать о потерянной любви, а вот об украденных деньгах – низко. Неправда: деньги - это свобода, если уметь ими организовывать время. А вот их отсутствие – несвобода безо всяких условий, поскольку ты вынужден что-то делать, чтобы просто существовать… и мечтать о свободе.

Но в жизни – бриллианты всего-навсего мелкие камешки, жалкая пародия на то, что есть у меня здесь, во сне. Их кражу можно, сжав зубы, пережить. Попросив Господа наказать воров по максимуму, а затем помечтав о том, как они будут мучиться…

А если б украли ЭТИ, о! - О таком ужасе даже подумать невозможно. Но в том сонном рассуждении меня ни на секунду не покидает ощущение, что эти конкретные бриллианты – полностью мои, что их невозможно у меня украсть. Что сны, в отличие от мечтаний сбываются всегда. Потому что они уже снились. А мечта, воплотившаяся в реальность всегда – что-то не то, как реальные бриллианты, даже если их у тебя сундук. Да и сундучок-то какой-то фиговенький… по жизни.

Допускаю, что вполне может присниться сон, что у меня украли бриллианты, но несчастье не будет абсолютным, поскольку я знаю, что в том, другом сне, о котором я вам рассказала, они существуют. Даже если я не смогу этот сон увидеть снова, то я же его помню… Кроме того, крадут всегда что-то иное: акцент во сне будет поставлен на другом – на краже, а не бриллиантах – кража будет яркой, а бриллианты – тусклыми, не совсем настоящими, даже не известно точно – бриллиантами ли или лунными камнями, которые тоже жалко, но не так. И поэтому эти подлинные бриллианты останутся со мной навсегда - в любом случае.

…И все-таки - как хорошо, что бриллианты моего сна нельзя перенести в реальный мир, который такой… неправильный… В который я просыпаюсь, абсолютно счастливая знанием о том, что такое истинные бриллианты. И это знание тоже никто не сможет отобрать…

Сны мне снятся всегда фактурные, т.е. их можно не только смотреть, но участвовать, трогать в них вещи, нюхать цветы, гладить животных, переживать, страдать и радоваться.

Не скрою, бывает и страшно или противно. Но невсамделишно: всегда присутствует ощущение, что я должна, - хотя бы из благодарности или суеверия – чтобы балдеж не прекратился, - уважать правила игры. Раз по законам жанра сон страшный – следует бояться. И я мысленно кричу «ужас-ужас», а сама замираю от блаженства. Причем, повторюсь, в сновидениях я делаю то, что давно уже терпеть не могу в жизни – прыгаю в пропасти, летаю в космосе, ныряю в глубины океана без всяких прибамбасов, карабкаюсь на скользкую бесконечно теряющуюся вершиной в облаках горищу – ведь в моих снах не горы, а горищи, не пропасти, а пропастищи, не океаны, а океанищи. Или на бешенной скорости лечу на санках или лыжах куда-то в бесконечность льда и снега.
А в жизни к американским горкам и близко не подхожу.

В юности и с парашютом прыгала, и на качелях переворачивалась, носилась на лыжах, и скалолазила – пересиливала себя, что-то самой себе и окружающим доказывала. Постарела в доказательствах… ну, и забила на них – пусть теперь молодежь попарится, раз такие смелые. Честно скажу – всегда была трусиха жуткая, но не в снах. В них я никогда ничего не… ой, да-да, боюсь-боюсь до самой жути… Эх, и во сне приходится соблюдать правила игры…

…И тогда - розовые моря, желтые небеса, синие деревья, фиолетовая луна, гигантские цветы и чернющее солнце…

Великаны, которые с грохотом шагают по земле, давя все и наводя ужас на всех вокруг, - а мне их самих страшно жалко – им же нигде не скрыться от палящего солнца и жизненной скуки, если деревья для них трава, а океаны – мелкие лужицы. И я в одном из снов была великаншей, и, вероятно, поэтому мне близка их грусть и ярость, и первое чувство при виде их – жалость, а страх – приходит потом.

Также знаю, что значит быть эльфом со стрекозиными крылышками: эльфом - лучше, чем великаном, - тоже как бы два мира в обладании. В одном - каждая крапивка – дерево, божья коровка – черепаха, а «нормальные» деревья и животные – гигантские живые горы, можно лететь по ним вверх и опускаться передохнуть на теплую шкуру неизвестно чего, - это только потом, когда отлетишь подальше, оказывается что оно - собака-бульдог… Или всю ночь строишь шалашик в ветвях березы, склонившейся над озером…

Эльфам быть – гораздо интереснее, чем великаном.

Разноцветные планеты, то полностью затопленные водой, то пустынные, то заросшие зеленью так, что не продраться, то в виде мозга… Извержения вулканов, цунами, атомные войны, ураганы, нашествия инопланетян… Глобальные, безусловно.

Медузы-горгоны, гарпии, сатиры, нимфы, кентавры, драконы и прочие в реальности невозможные существа - во сне меня ни капельки не удивляют. С одними я сражаюсь, с другими держусь на расстоянии, с третьими разговариваю…

Но какая-то покровительственная интимность мне в снах чужда. Например, было ужасно любопытно – какова на ощупь шкура кентавра: как у лошади или оленя?.. Но погладить взрослого кентавра как-то неудобно – оно же не совсем чтобы животное, к тому же незнакомое. И дело даже не в том, что обидится, но как-то странно, да и мне бы тоже было неприятно, если б меня, например, чужой, в смысле не родственник, инопланетянин погладил. Да и даже если родственник, это неловко как-то… Помните Брежнева, да? Он мне одним из самых инопланетянистых политиков казался именно из-за своих публичных поцелуев – забавный какой переход: губами от из вежливости к дамской ручке приложиться – до к лицу мужчин от избытка дружеских чувств…

А вот кентавренка, пробегавшего мимо, погладила – не удержалась. Как у оленя шкурка, а пахнет, как набегавшийся чистый ребенок из приличной семьи – оч. приятно. - Нет, Путин, целующий мальчика в пузико, вспомнился только сейчас, когда рассказываю…

И сирены в моих снах поют удивительно мелодично. Просто божественно. И совсем не больно, и уж вовсе не смертельно: я ж вам пишу, - чего вам боле в качестве доказательства.

…Как-то мне не верится, господа материалисты, чтобы мой вполне себе ординарный, забывчивый и непоследовательный мозг мог произвести все это великолепие. Впрочем, как хотите – воля ваша, раз считаете, что всякий человек звучит гордо.

Между прочим, общей идеи человека в моих снах как раз нет, хотя идей плохих и хороших людей – навалом. Причем всегда точно знаешь, что за персонаж в данный момент с тобой контактирует. Даже смешно смотреть, как иногда он ловчит и притворяется, чтоб казаться иным…

В реальности мне бывает интересно, а почему мне никогда не приходит в голову мысль, к примеру, изнасиловать, убить и съесть кентавренка или что-то в этом духе? Ведь мне б за это ничего бы не было, даже угрызений совести. А во сне, когда вспоминаю ее, даже странно, что я могла об этом подумать, и совсем подобная дикость не интересна – ни попробовать, ни как. Если б я сказала, что тем самым нарушила бы условия игры, испохабила прекрасный мир, то – нет, неправда. Не поэтому. Может, потому что я со сне - тоже частица этого мира? Может быть. В принципе так поступить же… тупо, глупо и вульгарно ( не понимаю я, в чем прелесть Ставрогина, если б он развратил что-то кокетливо-симпатичное или уничтожил противное, поняла бы, а так – фу, как можно половым органом тыкать в сжавшееся от омерзения, ужаса, ненависти липкое от смертного пота существо, а потом еще и жить после этого? Чисто эстетически, безо всякой морали или права если рассуждать – отвратительнее ситуации не придумаешь). Но в жизни об этом можно подумать, а во сне – и намека нет.

Естественно, что я во сне убиваю – и людей, и драконов, и борюсь против всякого разного, и иногда оно побеждает… почти, но я всегда или успеваю проснуться, или продолжаю во сне жить после смерти, что не очень приятно, но, однако, не менее интересно. Но убиваю я всегда зло, и раскаяния никакого никогда нет, а наоборот – чувство торжества справедливости. Даже если оно меня убивает, то… мы еще повоюем. И обязательно победим.

Кстати, о кафковом жуке, драконах и одноименной сказке Шварца – что-то мне ни разу не приснилось, чтобы я превратилась в какую-нибудь гадость… Бывало, что в деревья, животных, камни, ткани или в нечто не имеющее названия, но… обязательно симпатичное. Уж во всяком случае - непротивное. Но чаще всего я остаюсь сама собой или молодой и красивой.
Хотя… несколько раз видела себя слабосильным ребенком, это было ужасно в силу ограниченности возможностей, - и на всякий случай я слегка обиженно просыпалась. Чтобы лишний раз не расстраиваться. И еще присутствовало соображение - надо же показать, что мне нравится смотреть, а что – нет. Как когда библиотеку собираешь…


Вообще-то мир снов редко обижает, и никогда не показывает что-нибудь действительно скучное. Хотя скука, бывает, что выступает для прикрытия, завлечения или чтоб я расслабилась, - дурочку нашли: уж я-то знаю, что вот-вот сейчас что-то такое начнется, только держись, стоит только открыть эту дверь или завернуть за угол и…

Мне никогда ничего не глючилось по жизни, кроме двух раз, когда я с перерывом в 20 лет попыталась покурить марихуану – кошмар, было такое ощущение, что изменилась мерность мира.
А в реальности это ужасно противно, поэтому на фиг, на фиг к терапевту, никогда мне эти нарко-фишки не были надобны.

Иногда ночью, когда сижу и курю на балконе, то могу себя накрутить – делов-то навоображать, что вот сейчас-сейчас синюшная рука мертвеца с черными длиннющими грязными ногтями в полной тишине кА-а-а-ак ухватится за край моего балкона…

Становится не по себе и я вскакиваю в комнату, ругая себя последними словами, но… ни разу ничего такого не видела на самом деле. Или в лесу, или на безлюдной улице, как подумаю, что дома или деревья смотрят мне в спину – честно признаюсь, жутковато становится. Но знаю же, что сама все напридумывала, детский сад, – а если б действительно что-то потустороннее увидела, не болтала бы с вами сейчас, а в тот же момент и померла б со страху.
А вот во сне – да, всякое бывает, и ощущается как нормальное, что так и должно быть.
По цветовой гамме сны тоже разные – в основном цветные, порой коричневые, и очень редко – черно-белые. Сюжетные нечасто, чаще природу показывают.

Иногда снятся вот такие блеклые.

Иногда - вот такие яркие сны.

Это я в качестве иллюстрации привела вам давно обещанные пейзажи в 15 минутах моторного плаванья.

Ага, я купила моторку, - вон какая она беленькая и хорошенькая, и 5 раз уже сама завела и водила, даже морская болезнь от ужаса ответственности полностью пропала и мозоли появились!!!) от моего балкона, с которого я смотрю вот такие бессонные закаты-рассветы (заодно и за лодочкой приглядываю, мне сверху видно все), сидя на скамейке, на которой днем сплю в спальнике – тренируюсь перед поездкой в Австралию и Новую Зеландию.

Давно искала именно такую, пушкинскую, царскосельскую скамейку, что размером была под стать для тех, кто почти метр шестьдесят, и – о радость!

Должна признать, что вот уж где перебор, излишек присутствует – то, это да, в моих снах.

Но вся эта гигантомания почему-то не пошлая, не вульгарная.

Даже и не знаю почему. И как такое в принципе возможно. Может, потому что родная, моя, а может – и не поэтому.
Но если что-то глаз режет или совсем глупо, или страшно, что бывает, хоть и редко очень, не спорю, - то я тогда просыпаюсь от горя, что обманули. И… репертуар исправляется надолго… Цензура, билин…

Если сон мне совсем не нравится, то просыпаюсь легко: надо просто усилием воли открыть глаза.

Правда, случается, что в результате оказываешься в другом сне. И тогда попытку надо повторить, - иногда и несколько раз.

В конечном итоге - просыпаюсь. Но, гм, - гарантии, что окончательно, никогда нету, сказали бы материалисты.
А как же исчезновение ощущения странности не только происходящего, но вообще всего – не только сюжета, декораций, действующих лиц, но и самого мира?..
Ведь именно по наличию или отсутствию этого чувства странности я всегда могу догадаться – сплю или нет.
Бывает, что мне снятся одни и те же сны – ах, как приятно и умилительно посмотреть какой-нибудь старый детский сон! - Но я, как в "Дне сурка", не смотрю одно и то же, а придумываю что-нибудь другое в плане изменения собственного поведения.
Например, с детства повторяется сон про то, как я, в длинном газовом белом платье, на балу в Дворянском собрании танцую вальс с гусаром. А тут вдруг красные наступают, осаждают, врываются…. Гусар куда-то, ессно, девается, а я взбегаю на галерейный балкон, хватаю пулемет, высаживаю его стволом окно (есть такое кругленькое в Филармонии нынешней) и поливаю весь зал, полный большевицких солдат и матросов огнем, поливаю, поливаю.... Типа даже огнемета почему-то выходило, такой хороший пулемет у меня был… Тока не надо про фаллические смыслы и символы, - застррррелю!!!
А иногда я действую прямо наоборот - срываю красную тряпочку с портьеры, повязываю бантиком на руку, втыкаю в корсаж гвоздичку, и крошу пулеметом белых, с воплями: "Да здравствует Великая Октябрьская революция, товаришшшшши солдаты и матросы, уррррра! Смерть немецко-фашистским оккупааааантам!!!" Ага, Лариса Рейснер - сука и извращенка, но в детстве она мне так нравилась, да и сейчас - что скрывать...
Редко-редко и в жизни бывает что-то слегка странное, как будто деликатный ветерок на щеке - и думаю, не сон ли?.. И тоже радуюсь, - даже еще больше, потому что сны вижу каждый день, а в реальности ощущение странности - чудо. Чаще на природе - Камчатка, Исландия, Иудейская пустыня, наши финские озера, в сексе или – невозможная исключительность! - когда заворожит произведение искусства. Например, когда на Нотр-Дам посмотришь задрав бОшку в синющее небо... Или картины Одилона Редона - самый мой любимый… только у меня в снах все ярче и четче, даже путаница. А Магрит мне как-то иногда настолько пошлым кажется, что самой стыдно. Или Сальвадор Дали. У них по сравнению с Редоном, наоборот, с красками и формами перебор, но не знаю, как объяснить - ведь и у меня в снах тоже, но иначе: чай не покер, а потому что ощущения вульгарности не возникает.
Кстати, муж мне говорит, что - это его личное, глубоко субъективное мнение - лодкой у меня рулить пока не очень-то безопасно получается, потому что у меня о внешнем мире какое-то странное прдставление, а он на самом деле – совсем другой.
И действительно – понаставили бакенов, ни пройти, ни проехать, - и все на одном уровне, если внимательно приглядеться, - хорошо еще, что я в основном смотрю по сторонам: ведь тут встречаются прям-таки волшебные безлюдные острова.
Tags: Варкаус, Уннукка, Финляндия, лодка, озеро, остров, сон
Subscribe

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 39 comments